Внутри всё похолодело, и это уже не от промозглого ветра. Тете плохо!?
— Что с ней? — спросила, чувствуя, как пересыхает во рту.
— Не знаю точно, что-то с сердцем. Я уже выезжаю туда. Ты можешь тоже приехать? Я адрес тебе смс-кой скину.
— Конечно, мам. Сейчас же поеду.
Даже не задумываясь, сунула слипшиеся в огромный мокрый комок листовки в урну, набирая номер координатора.
— Мне нужно срочно уйти, семейные обстоятельства, — быстро оттараторила я. — Извините.
Не дожидаясь ответа, отключилась.
До вокзала добралась почти бегом. Электричка отходит через десять минут — повезло, но все это время мерила перрон нервными быстрыми шагами туда-обратно. Некоторые пассажиры, что сгрудились в кучку под навесом, даже посматривали на меня с подозрением. В вагоне было холодно и практически пусто. Я вся дрожала в мокрой куртке, пытаясь согреться. Вытерла телефон от капель дождя и взглянула время — до областной больницы еще час езды. Ещё пару раз успела после проверить время, а после экран погас- кончилась зарядка. Очень вовремя! Очень. Благо, за время, что ожидала электричку, успела наизусть выучить адрес больницы и то, как добираться до неё от станции.
Тётя Оля...На сердце она никогда не жаловалась. Тетя всю жизнь проработала школьной учительницей в небольшом городке в пятидесяти километрах от нашего. Континент из деток там разный, бывало многое- но так, чтобы скорая увезла? Никогда. Что же такого могло случиться?
Электричка останавливалась на промежуточных станциях, но почти никто не заходил. За окном сгущались ранние осенние сумерки, и отражение моего лица в тёмном стекле казалось бледным и испуганным. Я пыталась представить, что могло произойти, но мысли перескакивали с одного на другое. А картины рисовались всё мрачнее и мрачнее — вдруг у тети какая-то скрытая болезнь, что прогрессировала годами, а она даже и не подозревала того. Или же из-за переживаний сердце прихватило так, что теперь всю жизнь придется жить на успокоительных? А, может, с какими-то соседями поссорилась? Хотя, за много лет жизни на даче, тетя наоборот — только крепче сдружилась со многими. А вдруг на нее напали? Просто соседка, что прибежала на грохот, спугнула грабителя?
В больнице пахло хлоркой и лекарствами. Коридоры с облупившейся краской казались бесконечными. Наконец, нашла нужное отделение.
— Здравствуйте. Веснина Ольга Петровна? — спрашиваю у медсестры на посту. — Здесь она?
— Вы родственница? — строго интересуется та.
— Племянница. — медсестра молчала, и я глупо добавила. — Родная племянница.
Женщина усмехнулась. Натянув очки на нос, она беглым взглядом прошлась по большой книге с именами пациентов.
— Веснина, так. Она в палате четыреста двенадцать, вы можете пройти туда, но учтите — посещение не более пятнадцати минут.
Когда я влетела в палату, мама уже была там. Она сидела у кровати тёти Оли, держа её за руку. Тётя выглядела бледной, но, увидев меня, попыталась улыбнуться, хоть видно было, что улыбка эта — вымученная. Тетя выглядела такой маленькой и уставшей на большой больничной кровати, что мое сердце сжалось от сочувствия.
— И ты примчалась, — покачала она головой. — Зря вы обе так беспокоились. Со мной уже все в порядке.
— Как ты? — поинтересовалась я, подходя ближе.
— Просто старческая блажь, — отмахнулась тётя, хотя ей всего сорок восемь. — Не нужно было Светке скорую вызывать, сама бы отлежалась.
В этот момент в палату зашел врач — пожилой мужчина с уставшим взглядом. Он сразу направился к новенькой, тёте.
— Так, Ольга Петровна? Ну что, пока вы у нас в порядке. Но состояние было предынсультное, — сказал он, просматривая карту. — Давайте оставим вас под наблюдением минимум на сутки. Потом назначим медикаментозное лечение. Ну и вам нужно избегать стрессовых ситуаций. Не нервничать.
Когда врач ушёл, тётя Оля закрыла глаза и глубоко вздохнула.
— Нервничать... Да я разве вообще когда-то нервничаю? Всё из-за этой дурацкой передачи, — тихо произнесла она.
— Какой передачи? — мама пересела поближе, чтобы не пропустить ни слова из ответа.
— Да по первому кабельному. Интервью с ветеранами флота. — тётя уставилась в потолок, избегая наших непонимающих взглядов — Смотрела, значит, так, фоном. Уборку делала. И вдруг там — Виктор! Прямо с экрана на меня смотрит.
— Капитан Виктор? — удивлённо произнесла мама.
Я слышала об этом человеке. Тётя Оля упоминала его пару раз — первая любовь, был моряком. Но никогда особо не рассказывала подробностей.
— Он. Седой совсем стал, — продолжила тётя. — Но глаза те же. Да и фамилия — имя его. Ну а потом его корреспондент и спрашивает про любовь к Родине. И он начал говорить, что любовь к Родине — как к любимой женщине, одна бывает, на всю жизнь. Тогда его спросили, у него так же было? А Виктор ответил, что да, только печальная любовь. Её, говорит, Ольгой Весниной звали.