Тётя сделала паузу, её руки слегка подрагивали. Мы тут же испуганно переглянулись с мамой- врач ведь просил не волноваться. Может, не стоит ей дальше вдаваться в воспоминания- только усугубит это состояние?
— Сказал, что я его бросила, предпочла другого, замуж вышла и написала, чтобы не приезжал — свадьба у меня скоро будто бы! — продолжила тетя.
— И что в этом такого? — переспросила я, не понимая причины расстройства.
Тётя Оля вместо ответа повернулась к маме к маме:- Ты же помнишь, как всё было на самом деле?
Мама кивнула:- Помню.
— Он всё переврал! — тётя Оля наконец посмотрела на меня. — На всю страну соврал. У него ведь уже была жена, когда мы познакомились. Он не говорил, кольцо не носил. Много раз навещал меня, приехал, а из плаваний всегда писал мне письма. А потом мне позвонила женщина, представилась его женой. Сказала, что у них семья, маленький ребёнок. Вернее, два ребенка. И слёзно просила не разрушать их брак. Я была так потрясена, что из дома недели две выйти не могла. Встать с кровати даже. Постаралась забыть его как страшный сон. Да и он не вернулся больше- не особо-то я и нужна ему была, как оказалось. А он теперь выставляет меня разлучницей!? Обманщицей?
— Может, это такой способ снять с себя вину? — предположила я. — Прошло ведь столько лет...
— Он сказал, что я была единственной любовью в его жизни! — горько произнесла тётя. — А ведь у него жена и двое детей. Внуки уже, наверное. Как он вообще мог такое сказать?
Мама погладила её по руке:- Оля, это всё давно в прошлом. Не стоит так переживать. Тебе нельзя волноваться.
— Я и не собиралась, — тётя смахнула непрошеную слезу. — Но когда услышала всю эту ложь... Сердце вдруг так сжало. Думала, умру прямо там, перед телевизором. Если бы не Света- и не знаю, что со мной было бы.
В дверь заглянула медсестра:- Время посещения заканчивается.
— Мы скоро, — кивнула ей мама.
Я посмотрела на тётю и внезапно поняла, что никогда не видела её по-настоящему влюблённой. Она так и не вышла замуж, хотя, по маминым рассказам, поклонников у неё было немало. Неужели тот капитан значил для неё так много?
— Тёть Оль, — мягко начала я. — Знаешь, мне кажется, он сказал всё это не для того, чтобы очернить тебя. Может, он до сих пор не может забыть тебя? И выдумал эту историю, чтобы оправдаться перед собой, почему вы не вместе.
Тётя Оля взглянула на меня немного удивлённо:- Какая ты стала мудрая, Настёна. Но всё равно... зачем врать?
— Люди часто переписывают прошлое так, как им хочется его помнить, — пояснила я, сама удивляясь своим словам. — Особенно если правда слишком болезненна.
Мама обняла меня за плечи:- И в кого ты таким философом выросла?
Мы попрощались с тётей, пообещав приехать завтра. Уже в коридоре мама снова обняла меня:- Ты вся мокрая и холодная. Как ты добралась сюда в такую погоду? Знала бы, что так снегом занесет все- лучше бы одна поехала.
— Нормально, — я пожала плечами. — Главное — с тётей Олей все будет в порядке.
Когда мы вышли из больницы, снег идти уже перестал. Над горизонтом проглядывался тонкий солнечный лучик из-за серых нахмуренных туч.
— Насть, — мама посмотрела на меня, — Ты знаешь, что тётя Оля помогала нам, когда ты поступила в гимназию? Половину первоначального взноса она заплатила.
Я удивлённо замерла:- Я думала, ты взяла кредит...
— И кредит тоже, — кивает мама. — Но без её помощи мы бы не справились.
Конечно, у меня были свои мысли насчёт того, куда мы могли бы вложить такую сумму денег — разве есть разница, последний учебный год проведен в элитной гимназии или же в обычной общеобразовательной школе, но вслух их озвучивать я не стала. Своего рода, отдала дань уважения подвигу мамы во имя меня. Она отдала мне всю свою жизнь, я плачу ей уважением и покорностью.
Мы сели в мамину старенькую "Ладу". Печка едва грела, но всё же лучше, чем на пронизывающем ветру.
— Знаешь, — признала я, глядя на вечернее небо, — иногда мне кажется, что мы все играем какие-то роли. В гимназии я — одна, на работе — другая, дома — третья. А настоящая я — это кто?
Мама завела мотор. — Ты- это все твои роли вместе, Настёна. И девочка, которая учится в престижной гимназии, и та, что мокнет под дождём, раздавая листовки, и та, что бросила всё и примчалась к больной тёте. Это всё — ты. Ну и моя любимая дочка, конечно. — улыбнулась она мне.