Что-то в этой настойчивости мне не нравилось.
"Прости, но я правда не могу принять телефон. Если ты уже заказал доставку, я верну его тебе в понедельник в школе. А вот за вкусняшки и пауэрбенк, если он уже куплен, скажу спасибо))"
После долгой паузы он ответил:
"Как хочешь. Но пауэрбенк очень крутой! Будешь меня вспоминать каждый раз, когда заряжаешь телефон. Свой старый телефон))"
Я поставила чашки на поднос и понесла в комнату, где мама и тетя Оля о чём-то тихо говорили. Разговор сразу прекратился, когда я вошла.
— Вот и чай, — объявила я, ставя поднос на стол.
— Спасибо, солнышко, — сказала тетя Оля, и я заметила, что глаза у неё слегка покрасневшие. — Что-то я устала. Наверное, скоро пойду спать.
— Конечно, тебе нужен отдых, — согласилась мама. — Мы сейчас допьём чай и тоже приляжем, устали. Если что-то понадобится- зови сразу
Когда мы уже собирались ложиться, в дверь позвонили. Я открыла и увидела курьера с небольшой коробкой.
— Доставка для Анастасии Весниной, — сказал он.
Я взяла пакет, поблагодарила и закрыла дверь.
— Что это? — спросила мама.
— Да так, от одноклассника, — пробормотала я, чувствуя, как краснею.
В машине я заглянула в пакет. Там была коробка с пауэрбенком, пачка моего любимого печенья и маленькая упаковка с телефоном, который стоил, наверное, как три моих нынешних. Я вздохнула, решив твёрдо: телефон верну в понедельник. А вот пауэрбенк... пожалуй, можно и оставить.
"Спасибо за пауэрбенк и печенье! Очень приятно) Телефон верну в понедельник, как договорились. Спокойной ночи!" — написала я Максиму, когда м...
22. Ярмарка
Снежинки падали на мою розовую шапку, и я, забавляясь, стряхивала их варежкой. Декабрь выдался снежным, но погода радовала мягкостью. Белая мгла окутывала весь город, превращая вечерний парк в сказочное место. Точно в снежном шаре кружились в танце снежинки, забавляя прохожих своими танцами в теплом свете фонарей. Максим улыбался, глядя, как я украдкой ловлю их языком.
— Ты как маленькая, Насть, — он легонько толкнул меня плечом и взял за руку. Я улыбнулась в ответ- на душе было так хорошо, что хотелось петь. Атмосфера приближающегося праздника окутывал площадь, парк, весь город. Люди, чьи лица зачастую были хмурыми, сегодня улыбались окружающим. Дети- тем и вовсе повода для веселья не нужно, они всегда и при любой погоде найдут, чем себя занять. Но сегодня и в их глазах блестело счастье, отражаясь светом гирлянд и мечтами о предстоящем Новом годе и подарках.
Я до сих пор не могла привыкнуть к тому, что мы вместе. Максим Соколов, сын того самого Алексея Викторовича Соколова, который основал одну из крупнейших IT-компаний в стране. А я... я просто Настя Воробьева из обычной школы, дочь Татьяны Ивановны, которая работает домработницей в их огромном доме. Наша история началась необычно, вот уж действительно, от ненависти до любви. Сперва Максим издевался надо мной, вел себя как сноб, не раз высказываясь о том, что я долго не задержусь в их элитной гимназии. А после признал, что не только так не считал, но и я ему очень нравлюсь. Конечно, это вкупе с его трогательными и ненавязчивыми ухаживаниями (часто Максим перегибал палку в подарках или сюрпризах, но никогда не настаивал, если я отказывалась принять дорогой подарок).
— Нравится ярмарка? — спросил Максим, когда мы подошли к входу в парк, откуда доносились праздничные мелодии и запах корицы с имбирем.
Новогодняя ярмарка сияла тысячами огней. Деревянные домики, украшенные гирляндами, манили своими товарами: расписными игрушками, свечами, пряниками и горячими напитками. Продавцы на все лады расхваливал свои товары, люди гуляли парами, семьями, в воздухе витал праздничный дух.
— Очень, — я сжала его руку крепче. — Спасибо, что привез меня сюда.
— Для тебя всё что угодно, — подмигнул он. — Давай купим глинтвейна... то есть, безалкогольного, конечно. — усмехнулся, заметив шок на моем лице. Он часто поддевал меня тем, насколько " непросвещенной" по меркам нашего времени я была. Я же лишь отмахивалась в ответ. Если просвещение для многих сейчас — это вписки, алкоголь и прочее, то да, я — пас. Пускай считают непросвещенной.
Мы подошли к лавке, где пожилая женщина в вязаной шапке разливала ароматный напиток в картонные стаканчики.
— Два безалкогольных глинтвейна, пожалуйста, — попросил Максим, доставая карту из бумажника, который, я была уверена, стоил как месячная зарплата моей мамы. Нет, я старалась всеми силами не замечать различий между нами, а жизнь будто упорно подбрасывала их снова и снова, в каждой мелочи, в каждой детали. Максим, к чести его, всегда старался эти моменты нивелировать как мог.