— Юлия, — с легкой натянутой улыбкой произнесла блондинка и слегка кивнула мне.
Алексей шагнул вперед и тепло пожал мне руку.
— Настя! Наконец-то я встречаюсь с девушкой, которая похитила сердце моего сына. Максим только о тебе и говорит последние месяцы.
Я почувствовала, как краска заливает мои щеки.
— Очень приятно, Алексей Викторович, — пролепетала я, не зная, куда себя деть. Такого приема я уж точно не ожидала, поэтому от простого комплимента " поплыла". Почему-то настроена была на гораздо худший сценарий — или отец Максима скептически оглядывает меня, а после молчит весь ужин, или же сходу говорит, что я им не подхожу. Варианты, конечно, абсурдные — вряд ли кто-то будет так жесток и сделает всё открыто, но страх рисовал в моем воображении картины все хуже и хуже. С другой стороны, Алексей Викторович не стал назначать встречу в каком-нибудь из пафосных ресторанов, — все будет проходить в уютной домашней обстановке. Это уже означает, что он- не слишком сноб, по крайней мере, не настолько, насколько я себе представлялась.
— Просто Алексей, пожалуйста, — он улыбнулся еще шире. — Идемте к столу, ужин готов.
Когда мы расселись за огромным обеденным столом, я заметила взгляд Юлии. Она изучала меня, как энтомолог изучает особенно неинтересный экземпляр насекомого. Тот, которых в природе пруд пруди- скучный, не уникальный, не особенный. Вроде, и скучно, и других под рукой нет.
— Так ты... дочь Татьяны? Которая домработница? — наконец спросила она, отпивая из бокала с вином. Ну вот, сразу и спросили. Впрочем, я ожидала этого вопроса. Конечно, не в такой форме — Алексей Викторович ведь и без того знал, что моя мама работает на него, но было ясно, что речь об этом зайдет.
— Да, — я выпрямила спину и постаралась говорить ровно. — Моя мама работает у вас.
— Как... интересно, — протянула Юлия, и в ее тоне ясно читалось, что она считает это всё чем угодно, но только не "интересным. Нет, зря я пожалела эту с виду молоденькую и наивную девушку, она- та ещё акула. С очень острыми зубами и языком.
Алексей бросил на нее предостерегающий взгляд, но она, казалось, не заметила.
— Знаешь, Максим, ты мог бы найти девушку... более соответствующую твоему положению, — продолжила она, делая вид, что обращается к Максиму, но глядела при этом на меня. — Это всё-таки немного... странно. Некоторые могут даже назвать это мезальянсом. Она издевательски медленно поставила бокал обратно на стол, явно наслаждаясь мои смущением и злостью Максима. Надо же, оказывается, какая она. И слово-то какое подобрала, " мезальянс". И откуда ей такое знать?
Воздух за столом словно загустел. Я почувствовала, как Максим напрягся рядом со мной, готовый вскочить и защищать меня, но его опередил отец.
— Юлия, — голос Алексея был спокойным, но в нем звучала сталь, — Позволь мне напомнить, что я познакомился с тобой, когда ты работала хостес в ресторане моего друга. И это абсолютно нормально, как нормально то, что Настя — дочь Татьяны. Людей судят по их характеру и поступкам, а не по родословной. Сейчас двадцать первый век!
Юлия мгновенно замолчала, ее щеки покрылись розовыми пятнами. Было видно, что ей не стыдно за своё поведение — ей стыдно за то, что её осадили при посторонних.
— Простите, — пробормотала она, внезапно увлёкшись изучением кутикулы на своем большом пальце. Но понятно было, что изначально её целью и была пикировка с Максимом, пускай даже через меня как инструмент издёвки. Сейчас же, с чувством выполненного долга, она наблюдала за нами исподтишка. Я невольно задумалась о том, насколько она похожа на Киру. На внешне, нет, внутренне. Таких людей называют провокаторами, для них самое главное — задеть других и наслаждаться их смятением, смущением, неловкостью. Вот только как подобное может нравиться? Обычно, людям приятно от того, что сделал что-то хорошее, доброе кому-то рядом. Эти эмоции помимо воли наполняют и тебя тоже.
Алексей повернулся ко мне с искренней улыбкой.
— Настя, Максим говорил, что ты любишь разную литературу? Я вот в твоем возрасте зачитывался Достоевским.
Разговор потёк непринужденно. Алексей оказался очаровательным собеседником, с неподдельным интересом расспрашивал о моей учебе, о книгах, которые я любила, о моих планах на будущее. Максим время от времени с гордостью посматривал то на меня, то на отца, явно довольный, что двое самых важных для него людей нашли общий язык.