Лариса тут же открыла, будто ждала.
— Выпьем? — сухо спросил Перегудов, достав из внутреннего кармана начатую бутылку.
— Давай, — равнодушно ответила Астахова и пустила в номер.
Стечение обстоятельств
Утро понедельника застало всех врасплох, вроде все знают, что за день следует за воскресеньем, а все равно каждое утро удивляются: а что уже понедельник?
Сотрудники громовского районного отдела тянулись друг за дружкой вереницей, все как один с недовольным лицом и заплывшими от недосыпа глазами. Один лишь Колмаков выглядел бодро, не успел он снять куртку и сделать первый перекур, как в кабинет ввалился Панин, уселся без приглашения и громко поприветствовал коллегу.
— Здорово, Олежа! Как твое ничего?
— Ничего, — буркнул Олег и похлопал себя по карманам в поисках зажигалки.
— Пивка сегодня дернем? Я тебе еще на выходных предложить хотел. Потом закрутился, замотался, язва моя ремонт в ванной затеяла. Короче, выходные хуже будней. Не женись Олежа — вот тебе мой совет.
— Я сегодня не могу — уезжаю.
— Как уезжаешь? — подпрыгнул на стуле Виталик. — Куда?
— К брату в Сургут хочу рвануть недели на две.
— Ничего себе новость, — Виталик нешуточно задумался, сложив руки на пузе и покручивая большими пальцами: обычно в октябре отпуск никто не брал, предпочитая наслаждаться отдыхом летом, ну или в конце декабря, если семейные. В голове у капитана прозвенел первый подозрительный звоночек. — Тогда выставляйся, Олежа!
— Не могу, сказал же, — раздраженно повторил Колмаков, продолжая искать запропастившуюся зажигалку.
— Ты мне друг или сосиска? — возмущенно поинтересовался Панин.
Олег хотел было выругаться, сказать, что таких друзей как Виталя он в гробу видал. Не успел — в комнату влетела Валюшкина и с ходу объявила:
— Виталий Егорович, там разрешение пришло на эксгумацию Киреевой. Завтра утром едут на кладбище.
Панин хрюкнул и махнул рукой, ему это с прошлой недели не интересно.
— Ну и хрен с ними! Пусть копают, ничего там не найдут! Сан Саныч все что можно было нашел.
— Астахова сказала — найдут, — как-то слишком уверенно заявила Валюшкина. — Если надо — тело в Москву отправят.
Зазвенела зажигалка зиппо, упав на пол. Колмаков быстро поднял ее и закурил прямо в кабинете, пытаясь скрыть нервный тик хаотичными движениями.
Стажерка и Панин уставились на него, будто видели впервые. Он тоже посмотрел на них, прочистил горло и засуетился возле стола.
— Так, мне надо в отдел кадров бежать, пока Светка на месте, — пробубнил Олег, схватил первую попавшуюся папку и выскочил из кабинета.
— Молодец, — похвалил Виталик помощницу за хорошую работу.
Та бледная как моль, такая печальная — не передать словами, опустила голову и побрела, куда глаза глядят, точно привидение.
К слову, Астахову повторное вскрытие второй жертвы также не слишком заботило, получив разрешение она особо не радовалась. Сейчас ее больше заботило то, что произошло на выходных.
Она и Перегудовым. Какой кошмар! Ведь давала себе зарок никогда не связывать работу и личное. А тут, словно бес попутал, или водка, а может скука, или вовсе одиночество, а это чувство губительнее всего на свете. Бывают такие вечера, хоть волком вой, тоскливо до ужаса, вздернуться хочется. И надо же было именно в один из таких вечеров подвернуться под руку давнему другу и коллеге Мишке. Утром она сразу дала понять, что продолжения не будет, это была разовая акция. С кем не бывает, пустила слабину, она женщина, ей можно. Перегудов молча оделся и ушел, до понедельника на глаза не попадался.
Астахова утомительно и болезненно всё проанализировала, уверенно выкорчевывала все человеческие чувства и на работу явилась с твердым убеждением, что всё в прошлом.
Но как только они столкнулись взглядами с Михаилом, сердце предательски екнуло. Лариса проклинала себя за слабость и ругала на чем свет стоит гиблый городишко, холодный дождливый октябрь, бессовестного серийного убийцу, которого не в силах поймать и водку.
Хорошо, что неловкость между недавними любовниками нарушило появление Дорошева. Он как солнце ясное, молодой, задорный, живой и свежий с ходу озарил всех своей лучезарной улыбкой и нетерпеливо поделился с начальницей кое-какими наработками.
— Лариса Георгиевна, — обратился он, наклонившись к ней неприлично близко, — кажется есть зацепка.
— Да вы что, Максим Андреевич? — радостная, что удалось переключиться на работу, воскликнула полковница. — Кажется или действительно есть?