Генерал понял, что потерпел фиаско и не сумел Астахову убедить оставить дело Колмакова. Она слишком упряма и правильна.
— Даю вам ровно неделю, — пошел на уступки генерал. — Если не обнаружите доказательств причастности третьего лица к смерти Колмакова — закрываете дело.
— Так точно, товарищ генерал, — сказала полковница вместо благодарностей и покинула кабинет.
Вроде и полегчало местным, после того, как объявили, что подозреваемый мертв, все как-то притихли, перестали обсуждать череду убийств, личность убийцы, обстоятельства смерти. Как будто потеряли интерес к этой истории, а скорее всего просто устали. Саму же новость полоскали тут и там по телевидению, интернет кишел изощренными подробностями и небылицами. А Колмакова называли недоделанным Чикатилой, хотя многие из знакомых до сих пор не верили в то, что любвеобильный Олег оказался тем самым маньяком. Всё это продолжало выглядеть странным и будто притянутым за уши. И Перегудов начинал поддаваться сомнениям, так же как и Лариса. Дорошев злился, не понимая, почему еще дело не закрыли. Ему до ужаса надоело протухшее захолустье и тянуло в столицу.
— Когда уже наша командировка подойдет к концу? — задал он вопрос коллеге во время обеда в столовой.
Михаил хлебал гречневый суп и невнятно пожал плечами, мол, кто его знает.
— Не помешаю? — подошел к ним Брагин с подносом, хотя обычно обедал в кафешке за углом.
Москвичи гостеприимно предложили присоединиться и полковник сел напротив, расплескав из тарелки суп. Вид у него был болезненный, что мягко сказано, под глазами мешки от недосыпа и усталости. Несладко ему пришлось в последние несколько дней, сплошные отчеты и оправдания, выговор за выговором, а вчера генерал внятно и четко намекнул об уходе на пенсию после закрытия дела громовского серийного убийцы. К тому же, руководство требовало поставить вместо теперь уже двух убитых капитанов, хотя бы одного нового. И кем заполнить прореху в списке кадров — Брагин тоже не знал, вообщем-то и поделился переживаниями с коллегами.
— Совершенно некем заменить Панина. Ладно Колмаков, всё равно бестолковый был. А вот Панин, царство небесное, очень деятельный, отдел возглавлял, других учил.
— А почему вы не хотите его ученицу в звании повысить? — удивленно спросил Перегудов, зная, что стажерка уже давно засиделась в стажерах.
— Вы о ком? — искренне не понимал Брагин.
— Я о Валюшкиной.
— А кто это?
Михаил и Максим обменялись ироничными взглядами, последний в полголоса пояснил:
— У вас тут ее Овечкой называют. А она между прочим, неглупа и ответственная. Почему бы вам ее на место Панина не посадить?
— Ааа, — протянул полковник, — вы об этой, — показал он что-то невыразительное руками. — Она, кстати, последнюю неделю дорабатывает, сама заявление на расчет подала.
Перегудов и Дорошев снова переглянулись, в этот раз недоуменно.
— Мы не слышали об этом.
Валюшкина вела себя как и прежде, ниже травы тише воды, бесконечно что-то печатала и не разговаривала. В общем, привычнее привычного, словно мебель.
— Да, — печально подтвердил Брагин. — А вот следователя позарез не хватает.
— Вы не беспокойтесь, кого-нибудь пришлют, — ободрил его Перегудов.
— Кого-нибудь, — грустно отозвалось эхом. Полковник почти плакал, скоро и на его место кого-нибудь пришлют.
Следователи закончили обед и спешили приступить к работе. На сегодня назначили беседу с родителями Колмакова, которые жили в деревне на окраине области. По дороге Перегудов внезапно остановился и спросил:
— Как тебе Алёна?
— В смысле? — не понял вопроса Дорошев.
— Я имею в виду, как человек. Как бы ты ее охарактеризовал?
— Эээ, — Максим не сразу смог ответить на столь странный вопрос. С чего вдруг “старпёра” Перегудова заинтересовала молодая невзрачная стажерка, если он крутит шашни с красивой, уверенной в себе начальницей. — Не знаю, не в моем вкусе, слишком зажатая, блеклая, некрасивая.
Михаил хмыкнул и уточнил свой вопрос:
— Я имел в виду психологический портрет, а не твою субъективную оценку внешних данных.
— Так бы сразу и сказал, — Дорошеву нравилось, что старший по званию интересуется его мнением, поэтому он со всей серьезностью заявил: — Прирожденная жертва.
— А как думаешь, жертва может стать охотником?
Максим напряг извилины и со стопроцентной уверенность заявил:
— В данном случае нет.
— Почему? — странно, но Перегудов не унимался со своими каверзными вопросами.
— Про таких как Валюшкина говорят — безхребетная. Мне лично больше нравится — безобидная. Думаю, она и мухи не обидит.