— Это ты их убила? — Олег задал этот вопрос, боясь до жути ответа.
Алена продолжала его обнимать, прижалась крепче. Он оторвал от себя ее руки и повторил вопрос:
— Это ты их убила?
— Олег, я люблю тебя, — по щекам ее текли слезы.
Колмаков попятился, едва не ступив в огонь.
— Я всё понял, — теперь в его голове сложился пазл. Он достал пистолет и направил его на Валюшкину. — Мы едем в отделение.
— Зачем, Олег? Они тебя посадят.
— Я признаюсь, расскажу им правду. Я не серийный убийца.
— Ты убил Панина, на твоей одежде кровь.
Колмаков истерил и неистово кричал, размахивая пистолетом.
— Ты меня заставила! Это ты все подстроила! Я тебя ненавижу!
Алену ранили его слова, рыдая, она просила остановиться.
— Пожалуйста, не говори так.
— Да я никогда с тобой не буду, ты слышишь?! Нет никаких ты и я! Да я скорее удавлюсь, чем останусь с тобой.
Внутри что-то оборвалось, она больше не помнила себя от обиды.
— Тогда я расскажу, что это ты убийца! Все доказательства против тебя, они поверят мне.
— Ах ты сука! — он хотел ее ударить, но не успел. Алена, не обращая внимания на его крики и угрозы бросилась наутек, скрылась в заброшенном здании неподалеку.
Он искал ее повсюду.
— Ты где, тварь?! Выходи!
Вокруг недостроенные стены и булыжники под ногами. Наверху послышался шум, будто камень упал. Олег бросился по лестнице вверх. Глаза привыкали к темноте, у обрыва он заметил ее плащ, не раздумывая подлетел к нему, но самой Валюшкиной там не оказалось. Она выскочила из тени между углами и с силой толкнула его. Затем услышала глухой удар и обрывистый стон. Спустившись, забрала свой плащ и пошла домой, смертельно уставшая.
Конец всех концов
Когда Перегудов спросил Валюшкину, где она находилась в ночь смерти капитана, она не таясь призналась:
— Я была там.
Астахова сдержала удивленный возглас, а вот Дорошев нет.
Перегудов уже догадывался в чем заключается правда, именно он продолжал допрос, Алена ему доверилась.
— Я толкнула его, — говорила она тихо, — это получилось случайно. Я защищалась.
— Колмаков хотел вас убить?
— Да, как и Панина. Я давно знала, что Олег убийца, но не могла признаться, я любила его.
— Он знал о том, что вам известна его тайна?
— Знал. Он угрожал мне. Говорил, что если я кому-нибудь расскажу, то он убьет меня.
— Подождите, Алена, — решил уточнить Михаил, — вы не рассказывали о преступлениях Колмакова потому что любили его или потому что боялись?
— И то, и другое.
— Почему вы рассказали о своих подозрениях Панину? Я не виню вас, хотя по факту наша группа более компетентна. Почему вы доверились человеку, гнобившему вас и унижающему при каждом удобном случае?
— Я зависела от него. Панин мне тоже угрожал. Он узнал про наш роман с Олегом и шантажировал, заставлял следить за вами.
Здесь уже Астахова не удержалась и воскликнула: “Так вот откуда ноги растут”.
— Извините. Я была в таком ужасном состоянии, не понимала ничего.
— Значит вы следили за ним и в ночь убийства первой жертвы, и в последующие?
— Нет. Только в ночь убийства первой жертвы.
— Расскажите подробно, что между Колмаковым и убитой произошло? Что вы видели?
— Сначала они занимались… этим обычно. Потом Олег заставлял ее… — Алена прочистила горло, стыдливо опустила веки, — заниматься сексом так, как она не хотела.
— То есть в извращённой форме?
— Да.
— Что было дальше?
— Они ругались, девушка оскорбляла его, он схватил камень и ударил ее в висок. Потом я испугалась и убежала. Я его очень любила. Хотела знать, какие женщины ему нравятся, поэтому следила.
Они еще долго слушали подробности страшной ночи, последней ночи Панина и Колмакова. Все трое не знали, как относится к Валюшкиной: жалеть или порицать, но неоспоримо одно — они ей верили.
***
Пришло время прощаться, спецгруппа справилась с поставленной задачей раньше назначенного срока. Обстоятельства смерти Колмакова теперь более чем известны, хотя мотивы совершенных им преступлений не в полной мере ясны и понятны.
Брагин провожал их до самого перрона. Поезд должен был прибыть с минуты на минуту. Дорошеву нетерпелось запрыгнуть поскорее в свой вагон и забыть об этом городе, как будто и не было. Астахову и Перегудова беспокоила некая недосказанность, хотя и они желали того же — поскорее отсюда убраться.
— Всего доброго, коллеги, — полковник пожал им поочередно руку, завидев приближающийся поезд.
— Взаимно, — ответила за всех Лариса Георгиевна.
Прощание оказалось коротким, москвичи спешили и это понятно.
Ни один нормальный человек не станет задерживаться в их захолустье, — подумал Брагин и понуро поплелся на работу, которую оставит через месяц и уйдет не по доброй воли на пенсию.