V.
Я спрашиваю полковника Ларичева о Викторе Швыреве, и начальник РУВД, сбиваясь с торжественного тона, вздыхает: «Ну сами понимаете, политический заказ», - а потом дает мне составленную по просьбе облпрокуратуры «Справку по факту смерти гр. Швырева В. А.» Три странички двенадцатым шрифтом.
В справке сказано, что экипаж ППС номер 2-716 в составе милиционеров Левкина и Костина 9 декабря 2007 года прибыл в аптеку на Московском проспекте по вызову охранника этой аптеки (показания охранника запротоколированы). В свою очередь, уборщица (с уборщицы тоже взято объяснение) той же аптеки вызвала «Скорую помощь». И охранник, и уборщица, вызывая экстренные службы, имели в виду одного и того же человека, его описание полностью соответствует внешнему виду Швырева. Согласно показаниям охранника и уборщицы, этот человек шел по Московскому проспекту с бутылкой водки в руках, при этом - цитата, - «постоянно падал и ударялся головой о тротуар и афишную тумбу» (единственное число не случайно, афишная тумба у той аптеки и в самом деле одна). В аптеку он не заходил, но и уборщица, и охранник обратили на него внимание, при этом уборщице показалось, что мужчина нуждается в медицинской помощи, а охраннику - что он, будучи явно пьяным, может стать либо объектом, либо субъектом преступления. Милиция приехала раньше «Скорой», Левкин и Костин почувствовали «сильный запах перегара, свидетельствующий об употреблении спиртных напитков» и, не дожидаясь приезда врачей, задержали гражданина Швырева за распитие спиртного в общественном месте. Задержан он был в 19 часов ровно, а уже в 20.10 «содержание гр. Швырева в дежурной части было прекращено, при этом вещи, документы, ценности и деньги у него не изымались». Больше по запросу прокуратуры Коминтерновское РУВД сообщить ничего не может.
Потом полковник Ларичев вызвал какого-то майора, чтобы тот меня проводил (в коридорах РУВД несложно заблудиться), и майор, который слышал, что мы говорим о Швыреве, до самого выхода говорил о нем: «Ты что, веришь, что его наши забили? Да брось, нахер он нам нужен. Ну представь, в хламину пьяный мужик с флаконом водки за пазухой. Идти не может, падает постоянно. Правильно там написано, может стать либо объектом, либо субъектом».
Я перезвонил Елене Пугач и Николаю Лынову, спросил, как складывались отношения Виктора Андреевича с алкоголем. И дочь, и политический конкурент ответили одинаково - был непьющий. Ну разве что в праздник, чуть-чуть.
VI.
После похорон администрация завода в порядке исключения приняла решение посмертно погасить перед Швыревым задолженность по зарплате за два года. Пока из 117 тысяч рублей выдали 43, но обещают в ближайшее время выплатить все остальное. Начальник отдела кадров Рогачев, рассказывая мне об этом акте великодушия, не смог сдержать эмоций: «Зачем ему деньги, он же умер уже. А мне, между прочим, завод еще больше должен».
Павел Пряников
Труба
Капотня как курорт
От пункта приема цветных металлов - неформального центра местной экономической активности - к общежитию Степаныч довел меня минуты за три. «А так бы плутал ты полчаса», - проводник немного помялся и попросил пять рублей. И точно: четырех- и пятиэтажные хрущевки ничем не отличались друг от друга, и улиц нет, микрорайон называется «1-й квартал Капотни». Дома пронумерованы причудливо: после третьего идет седьмой, а после двенадцатого - пятый. Желая еще как-то отблагодарить щедрого гостя Капотни, Степаныч поделился местной приметой: «Факел на заводе сегодня еле горит, нефть, значит, не пришла. Можно ночью спать спокойно». С нефтеперерабатывающего завода послышался протяжный гудок. «Ну точно, отдыхают люди», - улыбнулся Степаныч.
Вечный долг
Михаил и Елена Гуляевы тоже отдыхают. С 2001 года. За этот отдых у них и еще примерно у десяти человек в прошлом году московские власти отобрали квартиры и выслали их на вечное поселение сюда, в Капотню, в общежитие под номером 6 все в том же 1-м квартале, тянущемся от нефтеперерабатывающего завода через скупку цветных металлов до местного кладбища. Гуляевы за 5 лет задолжали городу квартплату в размере 60 тысяч рублей. «Я когда-то в автосервисе стеклами занимался, а потом меня хозяин обманул. В общем, после того случая решил больше ни на кого не работать, раз кругом один обман», - без злобы, с философской рассудительностью говорит Михаил Гуляев. На вид ему лет 60, хотя на самом деле - 43. «Вот, зубы в этой Некрасовке почти все потерял». - «Под окнами нашего дома был скотомогильник, со всей Москвы туда трупы животных привозили сжигать. Но, конечно, экономя газ, не сжигали, а закапывали неглубоко. Зато здесь, в Капотне - почти курорт!»