Это с одной стороны. С другой - нет никакой надежды на будущее как на источник возможного богатства.
Опять же только один пример, одно соображение из многих. Во всем мире, кроме России, существует надежнейшее из вложений - в образование детей. Родители, давшие денег «на университет», могут быть уверены, что детка - если выдержит учение, конечно - не пропадет. Станет, например, профессором. Даже в Центральной Африке чернокожий профессор получает очень хорошие - для Африки, да - деньги, во всяком случае больше, чем грузчик или лавочник. В России образованный человек может вешать свои дипломы на стенку сортира: сами по себе они мало чего стоят. И дело не только в деньгах. В советское время кандидата наук могли послать на овощебазу, перебирать осклизлую гниль под хохот пьяных колхозников, зато сантехник зашибал баблос, который в нос шибал какому-нибудь «доценту». А в постсоветское время тот же кандидат стоял на морозе у прилавка с польской косметикой, а кавказец из аула, владелец «точки», отбирал у него выручку и похлопывал ему по щеке рукавицей. Сейчас не совсем так, «корма немножко насыпали», но все же все понимают - любые вложения в детей сомнительны.
Наконец, настоящее. О нем я скажу очень глухо. Упомянем только вечную невозможность «заработать», накормиться трудом, обустроиться трудом. Если русский что-нибудь делает, это у него каким-то образом отбирают, или ломают-портят - так что лучше отдать сразу, пусть даже львиную долю, чтобы и не так обидно было, и чтобы отстали…
Гнилая тема? Понимаю, да, поэтому для ясности замнем.
V.
В современной российской - то есть россиянской, так точнее - бытовой культуре бедность играет роль абсолютного отрицательного полюса, «предельного зла». Страх перед бедностью стал главным и основным страхом современного россиянина, затмевающим все остальные страхи. Что характерно: страх этот не имеет ничего общего со страхом перед нищетой как болезнью. Напротив, естественное отвращение от нищеты - сопряженное с умением уважать честную бедность - совершенно выветрилось. Это именно искусственный, наведенный страх, социальный конструкт.
И как все искусственное, он предполагает условность и релятивность того, чего нужно бояться.
Бедность больше не понимается как «нечего жрать», а нищета - как заросшая грязью борода и потухший взгляд. Нет, боятся не этого. Предметом страха и ненависти стала зловещая фигура «нищеброда» и ужасное «быдло».
Сначала о «нищебродах». Хотел бы я знать, кто и когда пустил гулять это замечательное словечко: в начале девяностых я его еще не помню, а вот в двухтысячные оно уже было «понятно всем». Кажется, реанимировали его либеральные писаки, много рассуждавшие о «завистливых нищих», которые точат зубы на богатства неправедные, а также писаки художественные (например, Борис Стругацкий в первом своем романе «без Аркадия» употребил это смачное словцо).
В чем состоит идейка. «Нищебродом» каждый конкретный человек считает любого, кто имеет доходы заметно ниже его собственных. Заметно - в том смысле, что это можно заметить на глаз. Для владельца машины нищеброд - тот, у кого нет машины. Для владельца иномарки нищеброд - тот, кто ездит на «Жигуле». Для владельца тюнингованного Мерседеса владелец Мерседеса нетюнингованного - нищеброд. И так далее. То есть нищеброд - это кто-то чуть ниже тебя.
Ниже нищебродов - то есть ближайшей социальной прослойки - располагается царство «быдла».
Быдло - это те, кто не имеет эксклюзивных жизненных благ, которые есть у тебя, прекрасного. Например, если ты работаешь в офисе с кондиционером, то быдло - все те, кто лишены такой благодати. Если ты имеешь свою квартиру, то быдло - те, кто ее не имеет и мыкается по углам. Если твоя квартира располагается в пределах московской «золотой мили» - быдлом являются жители «всяких зажопиней», «бирюлево и чертаново». А если ты живешь на окраине в Москве, то быдло - все немосквичи.