Так что теперь, до следующей маминой зарплаты, приходилось изрядно поколдовать, чтобы прокормиться. Собрав корзинку с обедом Наташа отправилась к маме в ларек. С их Магалы на Большой Фонтан можно было добраться на автобусе, но его надо было ждать, да и денег жалко. Погода стояла хорошая, был уже май, конец года, уроков практически не задавали, да и на фоне происходящего с начала 90-х в Приднестровье вообще вся учеба была несколько фикцией, так что времени у нее был вагон, можно было и прогуляться. Даже с остановками, рассматриванием цветов в палисадниках, игрой в чужие «классики» во дворах, все равно - полчаса и ты на месте, вот он, конец путешествия. Дверь приоткрыта, значит, мама на месте: в ларьке очень душно в теплую и солнечную погоду, мама открывает обычно окно и дверь, чтобы создать сквозняк.
Наташа решила напугать маму - была у них такая домашняя игра. Наташа мяукала очень похоже на натуральную кошку, мама ойкала и пугалась: откуда это в дом кошка пробралась. Надо только убедиться, что мама на месте и стоит спиной к двери, а то сюрприза не получится. Наташа чуть-чуть потянула дверь на себя, чтобы было лучше видно, и заглянула внутрь. Перед ее глазами мерно двигался вперед-назад белый большой мужской зад, весь покрытый длинными, вьющимися черными волосами. Она остолбенела от неожиданности.
* * *
Странное ощущение, когда в тридцать с лишним лет настойчиво уговариваешь себя сходить в салон красоты. Не в парикмахерскую, заметьте, там-то она была много раз. А именно - в салон красоты. Такое, знаете, специальное место, где какую бы внешность тебе господь не дал - из нее сделают нечто приличное, благообразное и даже, возможно, привлекательное. Наташа всегда была недовольна своей внешностью, так что да здравствуют салоны красоты, особенно, если на носу важное мероприятие.
Завтра - предварительный отчет в офисе. Куда уж важнее! Региональные цифры по продажам достигнуты вполне приличные, и были бы неплохо приняты руководством даже если бы Наташа зачитывала их с вороньим гнездом на голове, но всё-таки, всё-таки... Они там все в совете директоров такие лощёные, ухоженные, что совсем не хочется себя чувствовать среди них замарашкой и Золушкой на балу после боя часов. Хочется быть уверенной в себе, раскованной и победительной. Как она не пытается из себя на работе андрогина строить, но без внешнего женского лоска уверенности у нее не будет никакой, это уже пройдено и изучено неоднократно. Подобающее платье она купила еще на прошлой неделе, это было несложно: Наташа не имела погрешностей с весом, при ее метр семидесяти - ровно 60 кг. Правда, у нее нечего особенного подчеркивать: ни выдающейся груди, ни особо тонкой талии. Но хороший бренд себя оправдывает: может, конечно, отшиваются эти платья и вправду руками малазийских малолеток, но кроятся - точно хорошими спецами. Из зеркала примерочной на Наташу глянула достойная молодая женщина весьма привлекательной наружности. Будто и не совсем Наташа: вроде как и выше, и стройнее, и в бедрах пошире, и бюстом побогаче, в целом сказать - краше той, что без этого платья. В общем, несмотря на головокружительные нули на ценнике пришлось брать однозначно.
Может, все-таки обойтись только платьем, а в салон не ходить? Во-первых, времени ужасно жалко. Во-вторых, Наташа просто уверена, что спроси старших коллег потом, после совещания, в чем она была - в платье или в брючном костюме, с распущенными волосами или укладкой, - сто процентов не ответят. Она же сейчас здесь убьет часа три, если не больше - ее мастер в салоне перфекционистка, пока не применит на Наташе все новинки современной косметологии - не успокоится. Потом разбитая - шопинг, всякие процедуры про красоту и тому подобные «бабские штучки» ее всегда дико разбивали - вернется домой и времени останется только принять душ, разобрать постель и лечь спать. А можно было бы вместо этого покататься на велосипеде по близлежащему парку, дело куда более приятное и в долгосрочной перспективе куда более полезное. Николай Михайлович был бы счастлив, узнай он как накрепко она усвоила идею про долгосрочную перспективу.
Не настоящая Наташа женщина, сколько раз она уже в этом убеждалась. Вот только вчера у нее был очередной повод на эту тему задуматься. Днем Наташа выскочила на обед, устав от однообразного меню корпоративной столовой, в кафешку у метро. Пробегая мимо колонн входа на станцию, она вдруг обратила внимание на нищенку, спрятавшуюся в нише от палящего солнца. Маленькая, сухонькая фигурка, скорчившаяся по-птичьи, упрятанная в кокон какой-то тряпочки невнятной расцветки. На коленях разложен старый платок с застиранным рисунком. Кисти как у мумии - ссохшиеся, коричневые, густо засыпанные старческой «гречкой». Наташа пролетела было мимо нее, но уже у входа в кафе задержалась почему-то, обернулась, и не зря: старушка поглядела по сторонам из-под козырьком надвинутой на глаза косынки, убедилась, что нет никого поблизости. Затем залезла сухонькой лапкой куда то вглубь одежды, достала гигиеническую помаду с клубникой на футляре и быстрыми, уверенными движениями повозила ею себе по губам, пошлепала ими друг о друга, распределяя нанесенный слой поравномернее. И спрятала свою драгоценность обратно. Вот это настоящая женщина, тут без сомнений! Не ей, офисному планктону, чета.