- Тетя Валя, ну, ты как? Справишься? – спросила, волнуясь.
- Да, Лиля, спасибо тебе! Не беспокойся, со мной же Вера остается.
- Пожалуйста, звони мне, если что! И… пожалуйста, прости меня…
- Лилечка, ну, мы ведь уже обо всем поговорили. Чего ворошить? – тетя Валя откинулась на подушки и прикрыла глаза.
- Да, конечно. Ты отдыхай…
По дороге домой Лилька написала Денису на электронную почту очень короткое письмо: «Приезжай ко мне, пожалуйста». Такова была их давняя договоренность – писать ему именно на почту, а не в мессенджеры, которые могли выбросить сообщения сразу на экран телефона в самый неподходящий момент. А именно – в тот момент, когда их могла увидеть его жена. Созванивались же друзья и вовсе редко, только в случаях крайней необходимости.
Вернувшись домой, Лилька первым делом выгуляла Тугрика, надеясь внеплановой прогулкой реабилитироваться за его долгое одиночество. Песик воспринял идею без особого энтузиазма, и прогулка не затянулась, чему Лилька была очень рада – она все больше чувствовала уже не просто усталость, а самое настоящее истощение от всех тревог и переживаний последних дней.
Дома, вытирая лапы Тугрика после прогулки, Лилька услышала долгожданный стук в дверь.
- Заходи, Дёня!
Денис вошел в квартиру с привычной улыбкой, но на лице читалась скрытое волнение.
- Что-то ты зачастила с вызовами в последнее время, Лёка. Что теперь стряслось?
Он снимал туфли и куртку, а Лилька стояла рядом и чувствовала его в этот момент таким родным, как никогда раньше.
- Дёня, я – чудовище! – выпалила она ему в лоб прямо в коридоре.
- Я должна была тебе все это сразу рассказать, иначе я бы, наверное, просто умерла. Понимаешь, я вообразила, что причина всех моих зол в моей тетке – тете Вале. Я буквально напялила на нее все свои беды только за то, что она в детстве и юности была богаче нас. За то, что она помогала нам, представляешь? Она заботилась обо мне, подарила мне кучу ярких воспоминаний детства. А я решила - это она виновата в том, что теперь у меня комплекс бедной родственницы! И из-за нее я всю жизнь пыжусь изо всех сил в заточении этого своего комплекса. Представляешь, я поехала и обвинила ее в том, что она намеренно нас поддерживала в трудные времена только для того, чтобы почувствовать свое превосходство над нами. Наорала на нее – старую женщину. Довела до приступа…
Лилька судорожно вздохнула, отвела упавшую челку со своих глаз. Денис стоял спиной к входной двери и слушал ее напряженно и внимательно.
- Нет, к счастью, все обошлось. Три дня я почти прожила вместе с ней. Хм, как когда-то мечтала, - усмехнулась Лилька, - и старалась заслужить хоть капельку ее прощения. Дёня, я столько всего поняла за эти три дня! Какой же я дурой была раньше – просто поразительно! Понимаешь, бедность или богатство – это ведь, по сути, только вопрос твоего выбора. Не чьей-то вины, а именно твоего внутреннего выбора, понимаешь? Можно пыжиться и играть в супер-героя, отказываясь от того, что тебе дает мир. А можно принимать помощь с благодарностью, понимаешь? Мне кажется, что именно сейчас я только начинаю взрослеть. А до этого вела себя просто, как глупый подросток. Дёня, но я ведь чуть не убила ее… Какое же я все-таки чудовище!
Лилька всхлипнула и уткнулась носом Денису в плечо. Он в ответ очень осторожно коснулся рукой ее спины, провел по ней ладонью успокаивающе. И в этот миг Лилькины мысли разом прекратили бег по кругу самобичевания. Она услышала дыхание Дениса очень близко, почувствовала, как напряглись его мышцы. Чутьем женщины она безошибочно считала эти сигналы еще задолго до того, как мозг осознал их. Какой-то невидимый механизм у нее внутри сработал молниеносно – щелк, и она легким движением, вывернулась из-под руки Дениса.
- Ну, идем что ли чай пить. Что ж это я тебя в коридоре держу? – и отправилась в кухню.
Именно сейчас Лилька особенно четко уяснила, почему у них Денисом никогда не было и не могло быть ничего, кроме дружбы. Просто он никогда не нравился ей, как мужчина. Умный, красивый, а впоследствии и довольно успешный – он никогда вызывал в ней этого особого внутреннего трепета, когда по коже карабкаются мурашки, учащается дыхание, а мозг заволакивает теплым ванильным туманом, отвергая любые мысли, кроме одной – мысли о близости. А дружба их была слишком ценна для нее, чтобы разменивать ее на такую сомнительную карту, как секс без особого притяжения.