Лилька перевела дыхание, отхлебнула из чашки, сморщилась – горячее пронзило зубы резкой болью.
- Черт, ну зачем делать такой горячий чай?!
- Прости, НЕ кипятком я заваривать чай не умею. Все же мы не были бы идеальной парой, - отвернулся Денис.
- Дёнь, не обижайся, - жалобно попросила Лилька, слегка надув губы и сложив руки на груди в умоляющем жесте.
- Ладно. У тебя есть корм Тугрику на месяц. Есть квартира. И три профессии. В чем проблема? Не знаешь, что выбрать сегодня из богатого арсенала?
- Ффух, - Лилька вспомнила как колотила руками по плитке и потерла пальцы, - проблема в том, что я устала. Устала барахтаться, как лягушка в молоке. Потому что это нифига не молоко! Это болото какое-то! Я колочу лапками изо всех сил. Видит Бог, я стараюсь, рвусь, не жалея себя. И где это масло, которое уже сто раз, как должно было сбиться?! Раз за разом я снова проваливаюсь в нищету. Дёня, мне 35 лет, а что у меня есть? Карьера в трех профессиях? Да, к черту карьеру, если я не могу обеспечить свою маму-пенсионерку, а вынуждена выслушивать ЕЁ предложения о помощи. Я хочу помогать своим родственникам, а вместо этого, периодически оказываюсь в зависимом от них положении. Я – такая умная и упорная. Чего я добилась? Когда я уже наконец повзрослею?!
Лилька выдала эту тираду на одном дыхании, не сводя глаз с Дениса. На его лице, как в зеркале, она читала отражение своих слов и мыслей и от этого становилось спокойнее.
- Лёка, ты в стрессе сейчас. Это нормально, - успокаивающим тоном произнес Денис, и добавил – но, если честно, я тебя такой впервые вижу.
- Какой – такой? – уточнила Лилька.
Денис задумался.
- Ну, эмоциональной что ли? Ты всегда была такой боец-молодец, что я иногда даже сомневался, женщина ли ты на самом деле.
Лилька негодующе приподняла левую бровь, что всегда было признаком ее крайнего возмущения.
- Ну, не в том смысле… - немного смутился Денис, - внешне-то ты всегда женщина на 200%. Но своим упорством и твердостью характера ты ж любому мужику фору дашь. Мне кажется, я только один раз видел тебя растерянной. Когда ты экзамен по высшей математике завалила. И то, думал, убьешь меня, за то, что я тебя тогда застал в слезах, чтобы тайна сия ушла со мной в могилу.
- Да, Дёнь, я и вправду впервые сегодня так взорвалась. И это ты еще не видел, как я в ванной завывала. Вот, Тугрик видел – до сих пор в себя прийти не может после такого зрелища.
Лилька взяла в охапку пса, который все это время терся у ее ног, и зарылась носом в бежевые складочки кожи на его холке. К ней вернулся ее привычный ироничный тон, и Денис понял, что буря утихает.
- Как знать, Лёка, может отойдешь за пару дней от своего шока, и вспомнишь о том, что давно хотела книгу написать. А может… - фразу прервал телефонный звонок.
Денис прервал залихватский латинос на второй ноте, не дав мелодии разухабиться во всю ширь.
- Да, Танюш. Могу. Нет, еще на работе. Через час примерно. Ну, ты напиши, что надо, я заеду и куплю. Точно буду.
Лилька, слушая разговор, наигранно улыбалась и посылала Денису воздушные поцелуи.
- Да, пока, целую – закончил он и отключил звонок.
- Дёня, ну опять ты от меня привет не передал!
- Ну, раз ты ёрничаешь, значит - в порядке, - сухо ответил Денис.
- Все так же, скрываешь меня от своей ревнивицы? И ведь было бы, что скрывать! Почему она не может просто поверить, что между нами с тобой НИКОГДА ничего не было? Вы же столько лет вместе… Как это жить, все время что-то подозревая или обманывая. Не представляю…
- Вот именно – не представляешь, - Денис поморщился, - Лёка, к чему опять эти вопросы?
Он встал, прошелся по кухне, остановился, глядя в окно. Во дворе бетонного колодца многоэтажек в сгущающихся сумерках апреля было непривычно малолюдно. Внезапно нагрянувший кризис сковал людей напряжением, рассортировал по квартирам, как рыбок по консервным банкам. И даже весна не справлялась с этим напряжением.
- Хорошо-хорошо, не злись, - примирительно сказала Лилька, коснувшись руки старого друга, - не буду я лезть в твою жизнь. Мне бы теперь со своей разобраться.
Денис развернулся к ней, и Лилька подумала, как удивительно устроено человеческое зрение. Ведь она видит его каждый раз таким же, каким полюбила его однажды, как друга. Она не видит его пробивающейся седины и пивного животика, не замечает очков, поселившихся на его носу с недавних пор. Он для нее такой же, каким был 15 лет назад: высокий, стройный с непослушными завитками темно-каштановых волос над широким лбом.