Тяжело вздохнув, Лилька соорудила подобие лестницы из стула и табуретки и полезла на самый верх. Доставая стопку папок с самой верхней полки шкафа, она вдруг пошатнулась и сорвалась вниз. Бессознательно сгруппировавшись, Лилька успела приземлиться на корточки. Но что-то больно стукнуло ее по голове. Тяжелый альбом с детскими фотографиями, отскочив, шлепнулся рядом. Лилька потерла голову, глянула на раскрывшийся разворот. С черно-белой фотографии на нее смотрела красивая молодая женщина. Аккуратные черты лица, тонкие брови, пухлые губы, прическа «ракушка», еле различимая улыбка и победный взгляд. Такой была ее родная тетка по матери, в далекие 1980-е годы.
Воспоминания замелькали, как кадры в фильмоскопе. Тетя Валя была настоящей звездой в Лилькином детском воображении. Она была замужем за московским чиновником средней руки. И, хотя Лилькина семья считалась неплохо обеспеченной в советские годы, но тетя Валя по части роскошной жизни могла дать фору многим, не только им – по сути простым работягам.
Если Лилькина семья ездила отдыхать летом в Крым, то тетя Валя с мужем – непременно в Сочи. Пока Лилькин отец стоял в очереди на «Москвич», дядя Володя уже раскатывал на «Волге». Первые настоящие бананы в своей жизни Лилька увидела в тети Валиной посылке. И даже первый гамбургер из первого Макдональдса в Союзе Лилька получила из теткиных рук.
Вообще тетя Валя была для своей маленькой племянницы воплощением праздника. Все у них с мужем было хорошо и благополучно, кроме детей - с детьми почему-то не получалось. И тут очень кстати пришлась маленькая и симпатичная Лилька. Тетка баловала ее красивыми платьицами из валютных магазинов и редкими игрушками.
Но больше всего тетя Валя любила выгуливать девочку в театр или парк в те дни, когда Лилька приезжала к ним в гости. Встречая знакомых, на вопросы: «Это ваша дочка?», она отвечала: «Нет, племянница». Знакомые удивлялись: «Но, как похожа на вас!». Тетя Валя в ответ удовлетворенно улыбалась. А Лилька исступленно мечтала, чтобы какая-нибудь волшебная фея сделала красивую и праздничную тетю Валю хоть на несколько дней ее мамой. Ей очень хотелось пожить вот так – легко, беззаботно и ярко.
Особенно она тосковала по красивой тетиной жизни в сложные перестроечные времена и тяжелые 90-е. Роскошный тетин быт тоже претерпел некоторые изменения, но Лилькин подростковый максимализм делил жизнь на черное и белое, предпочитая не замечать полутонов. И, если у них в семье все было плохо, то у тети Вали – без сомнений – хорошо.
Единственное, что было непонятно ей в детстве и юности – почему мама всегда так неприязненно относилась к поддержке, которую пыталась оказывать их семье ее младшая сестра. Лильке вспомнился момент, когда тетя привезла им «гуманитарную помощь» - так в 90-е иронично называли любые продуктовые пакеты, которые перепадали людям из разных источников. Кто-то что-то получал от своих предприятий, кто-то обменивался тем, что было, с родственниками и соседями. Кому-то удавалось урвать свой шмат из гос.распределителей, получавших настоящую гуманитарную помощь от Запада.
Тогда на некоторое время тетя вернулась в свой родной город, жила у бабушки, пока муж, по ее словам, «улаживал сложные вопросы в Кремле». Подобная формулировка, подкрепленная тоном особой значимости, отсекала любые уточнения. Да, Лилька никогда и не интересовалась деталями. Просто радовалась, что тетя Валя теперь живет рядом, и можно видеться чаще.
Стояла зима 1992-го – холодная и безрадостная. Снега не было, голые деревья уныло смотрели ветвями в низкое небо, будто пытаясь дотянуться до тяжелых серых облаков и сковырнуть из-за них хоть крупицу солнца. Лилька сидела над уроками, но взгляд ее постоянно перебегал от учебника к окну, выходящему во двор. Батареи еле теплились, и девочка зябко перебирала ногами в толстых чунях, только вчера довязанных мамой.
Звонок в прихожей сорвал Лильку с места. Тетя Валя вошла в квартиру свежая и раскрасневшаяся. Сбросила лисью шубку на пуфик и аккуратно распластала белую норковую шапку поверх плафона настенного светильника у зеркала.
- Привет, Лиля, - тетя скользнула по щеке племянницы холодными губами, и пошла в кухню своей легкой играющей походкой.
Мама лепила пирожки, сидя за столом, и не встала навстречу сестре, а лишь подняла голову и окинула ее тяжелым взглядом, стараясь скрыть непонятно откуда взявшуюся враждебность.