- Тоня, привет, - сказала тетя Валя, водружая объемистую сумку на табуретку, - вот, Володе удалось кое-что достать по своим каналам. Решила забросить вам.
- Привет, Валя. Спасибо, за заботу, - только и смогла выдавить мама, - чай будешь?
- Не откажусь, - произнесла тетя Валя потирая замерзшие щеки.
Мама поставила чайник на огонь, а ее сестра принялась разбирать сумку. Она вытаскивала из нее продукты с эффектностью фокусника и непринужденно щебетала.
- Вот, тут макароны – неплохие, мы уже варили. Какие-то импортные. Немного консервов – тушенка и какие-то американские сосиски с бобами. Ой, а это шоколад для тебя, Лилек.
На этом слове тетя Валя щелкнула племянницу по носу как раз в тот момент, когда она пыталась засунуть его поглубже в тетину сумку. И тут мама не сдержалась:
- Валентина, спасибо тебе, конечно, но, знаешь, мы тут тоже не нищие какие-то! Есть у нас все необходимое.
- Что ты, Тоня, - опешила ее сестра, - я же помочь…
- Ну, да, конечно, помочь. Облагодетельствовать! – мама особенно подчеркнула последнее слово, - спасибо тебе, дорогая ты наша благодетельница!
И мама театрально поклонилась перед тетей Валей.
- Лильке тоже кланяться или так сойдет?
- Ну, ты совсем уже! – тетя Валя от возмущения не находила слов, - я к вам со всей душой, а вы! Я же понимаю, как трудно сейчас выжить.
- Да что ты понимаешь, - сорвалась на крик мама, - Что ты вообще можешь понимать о том, как выживают люди?! Ты, которая всю жизнь ходила на работу только для того, чтобы новые платья выгуливать! И выживем без твоих подачек, и справимся! Ничего – не без рук, без ног. И голова, слава богу, на месте. Забирай свою сумку!
У Лильки упало сердце. Шоколад! Американские сосиски с бобами!
Тетя Валя раскраснелась еще больше, но уже не от мороза, а от негодования:
- Ну, ты точно умом поехала уже, - сказала она, тяжело дыша, - хоть бы о дочке подумала.
- Не волнуйся. О СВОЕЙ дочке я всегда думаю! – твердо ответила мама.
А тетя Валя вздрогнула, как от плевка в лицо. Молча развернулась, выбежала в коридор, схватила шубку и шапку, наспех обула сапоги, и так – не одеваясь, выскочила за дверь. А мама с Лилькой остались на кухне, гнетущую тишину, которой нарушало только булькание давно закипевшего чайника.
Сумка осталась на месте, и это был очень утешительный факт для Лильки. Но с тех пор тетя Валя перестала приходить к ним домой. Сестры долго не общались, а только лишь созванивались на праздники «для приличия». Во время этих разговоров у мамы делалось очень напряженное лицо, а после них она сразу же принималась за какие-то ненужные дела – вырабатывала свою злость.
Но со временем ссора забылась. Сначала смерть бабушки, а в скором времени и тетиного «государственного мужа», как называла его мама, казалось, окончательно примирили сестер. Тетя Валя давно уже не была богатой эффектной штучкой – любительницей роскошной жизни. Как сложилась их с мужем судьба после развала Союза, Лилька точно не знала, но по привычке считала, что у них все намного лучше, чем в ее собственной семье. Хотя они и сменили Москву на Киев, а последние, уже одинокие, годы тетя жила в небольшой однушке на Левом берегу. Но Лилька была уверена, что деньги у тети Вали есть, потому что, как и мама, она никогда и ни в чем не нуждалась, имела помощницу по хозяйству, и неоднократно предлагала племяннице свою финансовую поддержку в трудные времена.
Пролистав мысленно в какие-то доли секунды все эти воспоминания, Лилька вдруг все поняла. Она поняла, что с ней не так! Всю жизнь она чувствовала себя бедной родственницей. С самого детства она была рядом с богатой тетушкой, как ее занятная игрушка, прихоть, развлечение. Она вспомнила, как самодовольно оценивающе тетка смотрела на нее, примеряя очередное красивое платьице. И обида забродила в Лильке, как молодое вино.
Бедная родственница – штамп, от которого она не может отмыться всю свою жизнь. Да, ведь по сути, каждый день ее жизни посвящен только одному – выскочить из этого болота нищеты, перестать ощущать себя зависимой от подачек благодетелей!
Нет, она не развивалась, не строила карьеру, не создавала материальную основу для будущего материнства. Она всего лишь боролась и продолжает бороться с призраком, сопровождающим ее с детства – с назойливым образом тетушки-благодетельницы.