– Оксанка, – не сдавался Денис. – Да я вот хотел… может… вместе поедем…
– Да-а… Ну давай…
Оксана вытянула ногу. Ну почему близкие мужчины вот этого не умеют – гладить, просто гладить, никуда не залезая и не торопясь…
– Не болей… – Она нажала отбой и подержала кнопку, пока телефон не выключился совсем. Она тоже имеет право на отдых. На небольшое удовольствие, на такое скромное наслаждение.
Молодой массажист обеспокоенно взглянул на нее:
– Не больно?
– Нет… – Оксана чуть улыбнулась, увидев, как беспомощно торчат из-под повязки на светлых волосах ровные, чуть крупноватые уши мальчика. Мальчика… – Хорошо. Наоборот, очень хорошо.
Массажист тоже улыбнулся ей чистыми, крепкими зубами. Мужчины думают, что только им нравятся молодые… И у женщин тоже наступает момент, когда чужая юность начинает тянуть и манить, прочь от мертвого, страшного дыхания радостно машущей уже совсем неподалеку старости: вот и ты добралась, Оксаночка, вот и тебя я сейчас согну, сомну, кишочки твои перекручу, зубки пораскрошу, всю твою нежную кожу в мешочки да морщинки соберу… А рядом вот с таким, юным, здоровым… Какие морщинки, когда так сильно и остро пахнет чистым молодым телом, когда можно закрыть глаза и раствориться, до конца, без остатка, в этой мощной, сокрушающей волне жизни.
Денис послушал вежливый голос, объяснивший, что Оксана временно не доступна для его шуток и неясных предложений, а он действительно и сам не знал, зачем ей звонил. Где она, что она, с кем она? С млеющими накачанными ребятишками, которыми она себя окружила – что ни «помощник», то голливудский актер из массовки, симпатичный, стройный, улыбчивый и – никакой. Но глаза преданные, мускулы гладкие, улыбка до ушей, зубы отполированные, одет с иголочки – у Оксанки все получают хорошо, если согласны верно служить, и кланяться, и млеть… Или с вежливыми немцами-партнерами, с которыми у Оксаны находятся какие-то общие темы – вот о чем ей говорить с пятидесятилетними немцами из Гамбурга, а тем более из Бамберга – сумрачного провинциального городишки, откуда зачастил этой зимой какой-то партнер? Значит, есть о чем… жене Оксане… И почему-то сейчас ему совсем не хочется соревноваться ни с немцами, ни с Оксанкиным холуйским молодняком. Нет задора. Нет смысла.
Денис обескураженно вздохнул и некоторое время внимательно смотрел новости – с выключенным звуком. Танки, взрывы, торговцы оружием и наркотиками с жуткими мордами и заломленными назад руками… Утешительно – хоть кого-то поймали… И молодые ведущие, похожие на воспитанных клоунов. Денис подождал прогноза погоды и набрал другой номер.
Женский голос на автоответчике интригующе сообщил:
– «Здравствуйте, меня нет дома, говорите только хорошее».
– Лизка… Хотел сказать, что сегодня не приеду… Что-то я… В общем, и завтра не приеду, прости.
Он включил громкость телевизора, с удовольствием пропел вместе со своими ровесниками, известными и не юными уже певцами старую, чудесную песню – о Москве, о юности, о том, как хорошо и легко в молодости было ходить по родному городу, когда впереди было все, снова выключил звук, когда начался час криминальных новостей. Выбросил при этом из холодильника неизвестно сколько пролежавшие там сосиски и почти полную баночку поросшей зеленой бархатной плесенью сметанки. Потом глубоко вздохнул и решительно взял трубку.
Родной, бесконечно родной голос слабо ему ответил:
– Алё…
– Малыш, это я… Здравствуй, моя хорошая.
Денис секунду подождал ответа, но Маргоша только вздохнула.
– Как Оксаночка? – бодро спросил Денис, не очень надеясь на ответ.
– Ничего… – снова вздохнула Маргоша. – Вот, сосет молоко, нашла там у меня что-то… А я думала… уже совсем ничего нет…
– Ну как же нет! Молодцы, девочки! – Денис кашлянул и осторожно спросил: – Я приеду, можно? Маргошенька…
– Конечно, – ответила девушка безучастно. – Хорошо, ура… Папка…
Денис, как обычно в последнее время, остро почувствовал свою беспомощность и вину. Как помочь, какие найти слова?
– Дочунь… Ну не надо… Ведь главное, что ты и Оксаночка здоровы… Господи, ну что мне сделать?! Давай, я его убью, а?
– Зачем?… Пап…
– Да, дочка?
– Я такая страшная стала… Уродливая…
– О Господи, что ты говоришь!..
– У меня волосы выпадают…
– Да ерунда какая! Вырастут! Так бывает после родов!
– Бывает?… Пап…
– Что, маленькая моя? Что, родная?
Денису показалось, что Маргоша начала плакать.
– Приезжай скорей… Я всю ночь не спала, хоть подремлю… Она у няни не засыпает… только когда я ее беру на руки… И опять через полчаса плачет… Ты погуляешь с ней?