Все последние годы, глядя на папину фотографию, где он держал ее маленькую, Алена невольно представляла себе Дениса, держащего на руках их ребенка. Она и предположить не могла, что все так странно, так неожиданно повернется. Когда она узнала – не сразу, но быстро, – что симпатичный остроумный человек, с которым она шла октябрьским вечером по мокрым желтым листьям, прилипшим к асфальту, чувствуя в темноте плохо освещенной улицы его теплый, как будто проникающий в нее взгляд, – женат, она попыталась прекратить отношения, которые вот-вот возникли. Но он так настаивал, все звонил и звонил, так уговаривал и объяснял, что у них с женой великолепные дружеские отношения, что они просто растят вместе дочку, поэтому и живут вместе. В доказательство этого он звонил ей перед сном – он всегда засыпал один, или как-то очень ловко внушил это Алене…
Она верила, потому что ей очень хотелось верить. Потому что так сильно влюбилась первый раз в жизни. Ей казалось – это именно тот самый человек, которого она ждала так долго. Ну и пусть, что он не похож на отца…
Потом, когда Денис расстался с женой – или она с ним рассталась, Алене неудобно было спрашивать, – она все ждала, что теперь у них все будет по-другому. Но шли месяцы, а все тянулось по-прежнему. Разве что Денис теперь оставался ночевать у Алены и иногда приглашал ее к себе. До утра. И все чаще и чаще Алене стала приходить в голову мысль – их отношения становятся бессмысленными. Прошли первые годы влюбленности. Теперь она не может без него жить. Он, похоже – тоже. Но… Когда Алена поняла, о чем подспудно думает, она сказала об этом Денису. Тот пожал плечами, ничего не возразил, но и говорить на эту тему не стал.
Как обычно, едва ее мысли дошли до того дня, когда она, замирая, сообщила Денису о своей беременности, Алена почувствовала легкую панику. И постаралась дальше не думать.
Она вытерла набежавшие слезы, отключила телефон, подсунула под ноги еще одну подушку, прислушалась к почти отступившей боли и неожиданно и очень спокойно вдруг поняла: у нее будет все в порядке. Просто она слабая, трусливая и впечатлительная. Но главное – что собака так и не напала на нее. Не покусала. Не приблизилась даже. Попугала. Умная дрессированная собака. Чья-то. Или ничья, потерявшаяся. Какая разница теперь. А кровь у нее не пойдет. Ни этой ночью, ни следующей. С ребенком все будет хорошо. Он уже есть, он уже живой. Он живет внутри Алены. И испугался вместе с ней, испугался ее страхом. Но теперь все будет хорошо.
Глава 8
Оксана издали заметила Жанну на желтом шезлонге у бассейна и быстро пошла к ней. Жанна, отложив журнал, откинулась на высокую спинку и медленно, с удовольствием пила из длинной трубочки густой сок манго, время от времени взбалтывая в запотевшем стакане крупные куски льда. Оксана присела на край соседнего шезлонга.
Жанна, взглянув пару раз на молчащую подругу, спросила:
– И чего?
– Собрался ехать в Москву… – ответила Оксана ровным голосом.
– Ой, молодец… – покачала головой Жанна. – Орел…
Оксана так же спокойно продолжила:
– Говорит, Женька его вызывает…
Жанна отставила сок на столик и села, поправляя на полных плечах лямки блестящего черного купальника.
– А Женька что говорит?
Оксана безнадежно махнула рукой:
– А! Нужен он Женьке, как собаке пятая нога. Толку от него – чуть… Куда он его там вызвать может!.. Я знаю, кто его вызвал. Наверняка придумала что-нибудь – он и мчится.
– Понятно. Так останови его.
– Как? Родить прямо завтра?
– Ладно, – усмехнулась Жанна, – с родами проехали, раз это, оказывается, так страшно. Давай, подруга, перекурим это дело… – Жанна достала себе сигарету и протянула пачку Оксане. Та отказалась:
– Твои крепкие очень… У меня, кажется, еще есть одна… Вообще курить меньше надо… Денька не любит дым…
Жанна засмеялась:
– Чего не сделаешь для любимого бобика!
– Как ты сказала? – Оксана даже поперхнулась и стала рукой разгонять дым.