– Гуляю много. – Алена чуть смущенно улыбнулась: – Сама себе нравлюсь с животом.
Наташка включила стоящий на столе ноутбук. Раздалась веселая мелодия. По экрану побежали разноцветные круглые персонажи.
– «Смешарики»? – Алена подмигнула обрадовавшимся детям: – Я тоже иногда смотрю, мечтаю, что буду смотреть вместе с малышом.
– Универсальное искусство, – согласно кивнула Наташка. – И для семимесячных, и для таких юных… пенсионерок, как мы с тетей Алей…
– Тетя Аля, вы уже вышли на пенсию? – серьезно спросил Петя. – Ого, ничего себе… А вы на бабушку не похожи еще…
– Так, смотрим мультфильм молча, умные! И просвещаемся. Алька, ты хотела поговорить? Боюсь, не заявился бы Егор раньше – сегодня пятница. Видишь – догадываюсь, какой день… А иногда так закручусь – причем на одном месте, вот на этом: плита – горшок – уроки – опять горшок, что утром проснусь и не пойму – какой день, какой месяц… Знаю, что праздник скоро, а вот Новый год или Пасха, сразу не соображу, помню только, что что-то не доделали, не докрасили, не дошили… Иногда мне кажется, что меня самой уже нет, так в них растворяюсь… А по-другому не получается… – Наташка махнула рукой. – Я никогда Егору не звоню на работу. Он страшно раздражается, когда спрашиваю, скоро придет или нет. – Она повернулась к детям: – В порядке исключения, в честь Алены, смотрим мультфильм за едой. Всем ясно? Чтобы завтра снова не требовали.
Дети радостно кивнули. Они прекрасно знали, что «в честь» гостей часто разрешается то, чего не допросишься в обычные дни. Наташка быстро налила в бутылочку сок из соковыжималки, разбавила его детской водой, дала малышу, который тут же схватил бутылочку ручками и стал пить. Наташка села напротив Алены.
– Где твой-то?
– Где-то… – Алена посмотрела на подругу. – Наверно, на море.
– Ясно. С семьей?
– Да.
– Звонит?
– Нет.
– Ой, икру к блинам забыла! – Она вскочила и достала из холодильника открытую банку с икрой. – Ешь, не бойся, – не браконьерская. У тебя гемоглобин хороший?
– Гемоглобин-то хороший. А вот все остальное…
– Что? Белок?
– Да нет… – Алена посмотрела на детей. Те были увлечены мультфильмом, но она все равно понизила голос. – По-моему, за мной кто-то следит… Помнишь, мы однажды с тобой разговаривали и кто-то как будто вздыхал в трубке?
Наташка засмеялась:
– Так это Егор подслушивал, припадок ревности у него был. Признался мне потом.
– Правда? Ну, тогда ладно… А еще мне иногда кажется, что за мной кто-то идет по улице…
– Слушай, но мне тоже казалось… всякое, когда я Петьку ждала, по-моему… Да, точно! Я тогда одна гуляла часами, и мне все шаги за спиной чудились.
Алена посмотрела на подругу с надеждой:
– Да? Так, может, и мне только кажется? Хотя, знаешь, недавно в дверь кто-то ночью стучал и молчал. Раза три так было. Ночью все так страшно… Один раз – не знаю, то ли уже просто приснилось со страху, то ли правда… А два раза до этого – точно было.
– А у вас площадка теперь не закрывается?
– Закрывается.
– Ну а кто ж тогда стучит? Соседи, что ли?
– Там нет никого. Я один раз набралась храбрости, взяла скалку и вышла.
– Ты бы еще с зубной щеткой вышла, – покачала головой Наташка. – Смелая… И кто там был?
– Никого.
– Ясно. Ладно. А что еще?
– Еще собака та, помнишь?
– Ужас. А у нас во дворе ризеншнауцер – энергичные такие собачки с мохнатыми мордами… Знаешь их?
– Да, вот уж у кого и борода, и нервы…
– Вот-вот… хозяйку свою покусал. А что у тебя еще? Кроме собаки? Ты ее больше не видела?
– Собаку нет. А вот сейчас меня после работы Эмиль поджидал.
– О! Лучший друг Дениса, что ли? Бездельник?
– Да. Говорит: «Ты плохое дело затеяла, имей в виду!» И вообще так странно себя вел… Я не поняла, что он хотел, но мне было как-то… Как будто он в меня руками пытался залезть. Ужасно неприятно. В нем вообще что-то есть такое… неправильное… То ли запах… Не знаю, наркотики или просто какой-то сладкий табак… И взгляд…
– Раздевающий? – подсказала Наташка.
– Не знаю. Другое что-то. Не просто тошно от его взгляда становится. Страшно.
– Да-а… Алька, слушай, давай перебирайся к нам, а? Василь Егорыч по ночам, тьфу-тьфу-тьфу, слава Богу, не просыпается. – Наташа быстро символически перекрестилась и той же рукой постучала по столу. – Один-два раза молочка пососет и дальше спит до утра. Егор наш, правда, иногда так храпит, что вся квартира ходуном ходит… Но я его сейчас в гостиную спровадила, оттуда не так слышно. А то ночью как-то просыпаюсь – Машка плачет от страха, ей что-то приснилось, – так папаша рулады выводил на весь дом. Петька давно уже у меня под боком сидит начеку, смотрит, чтобы отец его не погнал. Один Василий Егорыч сладко посапывает, губами чмокает старательно, снится, наверно, что молоко сосет… Ну что, Алюня, давай правда, а? Поживи у нас до родов. И мне веселее будет, а то я зверею просто одна с ними, иногда ору, как больной вепрь. Будешь жить в гостевой комнате, в той, что сначала зимним садом должна была быть… А то тут уже разговоры идут, – Наташка засмеялась, – не сделать ли там бильярд или домашний боулинг. А в результате получится еще одна кладовка. Детишки уже потихоньку стали туда сваливать игрушки, которые выбрасывать или отдавать жалко. Прямо сегодня оставайся, а завтра всем колхозом за вещами к тебе поедем.