– Да ну что ты!
– А что, лучше по ночам со страху помирать?
Алена с сомнением покачала головой:
– Не лучше, но… Это не выход. А Денису я как объясню?
– Так и объясни. Если спросит… Пусть вообще сначала выяснит, кто за тобой ходит и кто в дверь стучит. – Наташка взяла на руки Василь Егорыча, который начал канючить: – Не хочешь соку, да, мой хороший? Скажи: молочко давай, а не сок какой-то, кислятину! Сейчас, малыш…
Маша, увидев, что младший братик начал сосать грудь, попросила, хитро поглядывая на мать:
– Мам, и мне!
– Ага, давайте, налетайте всей гурьбой! Так, Петруччо, намазывай себе блин! Чем-нибудь! Ты слышишь меня?! И сразу в рот запихивай, чтобы я видела, что ты раз в день хотя бы поел! – Наташа повернулась к Алене. – Слушай, а ты не думала, что все это может быть случайно?
– Совпадения, да?
– Ну да… Там Эмиля встретила, здесь показалось, тут совпадение… Так бывает. Одно к одному. Просто ты сейчас чувствительна, и вообще вся эта ситуация… Так, кажется, Василь Егорыч начал засыпать. Погоди немножко, ладно, Алька? Я быстро уложу его в комнате… Друзья мои! – позвала она детей и, поскольку они даже не слышали ее, слегка потрясла за плечо хохочущего Петю: – Из-за стола не убегать! Ясно? Я сейчас вернусь…
Наташа действительно вернулась через несколько минут.
– Я вот что думаю, Алька… Давай я Турчанцу… – она потянулась за блином и чуть не уронила в сердцах всю тарелку, – сама позвоню! – Быстро, не глядя, запихнула в рот блин, энергично прожевала, показывая при этом рукой Пете, обернувшемуся на ее голос, чтобы он тоже жевал. – Пусть охранника к тебе приставит. И если никто за тобой не ходит, то хотя бы от собак и от бабок всяких чокнутых будет охранять. А что? На море он, видишь ли! Денег-то много дал?
– Зачем? Мне хватает… У меня две зарплаты. В школе и в церкви. У нас с Денисом не такие отношения… – Алена смутилась. – Я имею в виду…
Наташа выразительно покрутила пальцем у виска. Ложкой зачерпнув икру, она втолкнула по очереди Маше и Пете в рот, другой ложкой накормила Алену, остаток из банки доскребла сама.
– Надарили Егору сотрудники икры на юбилей, сговорились. Вот и молодцы, вместо коньяка. А то как ни праздник – тащат и тащат бутылки, потом не знаем, что с ними делать. То ли пить самим, то ли других спаивать… Так что, вообще денег не дал?
– Наташ… Ну зачем ты так говоришь – «не дал». Я сама могу денег дать, если ему не хватает…
– Ага, на курорте развеяться, да? – засмеялась Наташка. – Ясно. Равенство полов. Я-то со своей точки зрения, с точки зрения униженной группы населения, чью слабость воспевают поэты.
Алена тоже засмеялась.
– Ну просто… у нас другие отношения. У вас семья. А мы просто встречаемся.
– Давно последний раз встречались? – хмыкнула Наташка.
– Мы давно не виделись, – вздохнула Алена. – Все не получалось… А в последний раз он действительно хотел дать мне денег, я так удивилась, потому что…
– Потому что?
– Знаешь, вдруг как-то засуетился и деньги эти все пытался где-то оставить, и глаза прятал… И деньги… непонятно на что…
– То есть?
– Мне показалось… – Алена набрала воздуха и, оглянувшись на увлеченно смотрящих мультфильм детей, произнесла одними губами: – На аборт.
– Вот сволочь, а! Столько лет с тобой… жизни радовался… Так, понятно. Но вы же поговорили в самом начале…
– Поговорили… И он не то чтобы настаивал тогда. Просто расстраивался, говорил, что он в тупике… Что он порядочный человек…
– Ага, ну главное, что он это сказал… Вот дрянь, а!
– И что я… не очень готова быть матерью…
– А он таким образом, конечно, очень помогает тебе приготовиться!
– Нат, если честно, я… Я просто не понимаю, что происходит…
– А я понимаю! Надо вправить ему мозги! Решение он принять не может, человек этот порядочный! Конечно, как удовольствие получать, так он одинокий, а как жениться, так тут же и жена у него нашлась. – Наташка покачала головой. – Говорила я тебе, Алька, да ладно теперь!.. Так пусть хотя бы меры какие-то примет, чтобы тебя защитить!.. Если, конечно… – Наташка быстро посмотрела на Алену и продолжать свою мысль не стала. – А еще ты что-нибудь заметила?