Молодой накачанный парень вежливо поздоровался:
– Здрасьте, Наталья Олеговна.
– Здрасьте-здрасьте, Сережа! А кто это сейчас вышел, не знаете? В какую квартиру ходил?
– Парень-то? – Охранник глянул в тетрадь, потом на Наташку. – Так к вам он ходил. Компьютер чинить. Вы сами звонили мне, чтобы я пропустил…
Наташка с Аленой переглянулись.
– Ясно… Хорошо, Сережа. Спасибо. Поняла, ерунда какая с этой охраной? Слушай, ну а кому это надо – следить за тобой?
Алена покачала головой:
– Не знаю. Странно. Может, ошибка?
– Вот от таких ошибок и носи пистолет этот в кармане. В себя только смотри не пальни.
– Нат… Ну что я, совсем?…
– Алька, слушай, а вдруг это всё жена его, а? Узнала и следит за тобой? Не может быть?
– Не думаю.
– Почему не думаешь?
– По всему она сильная женщина. Не будет такими глупостями заниматься.
– Не скажи… – покачала головой Наташка. – В любви сильные-слабые – это, знаешь, категория относительная… И императрицы за своих фаворитов травили соперниц, ты ж знаешь… А тут… Может, просто хочет узнать – кто ты, что ты…
– Зачем? Смысл какой?
– Не знаю, Аленка. Смысла в ревности нет. С одной стороны. С другой – соперника надо знать в лицо, это аксиома. Или просто ей не спится спокойно и не жуется. Особенно если она в курсе, что ты беременная. А если уж Эмиль пронюхал…
– Эмилю Денис сказал, я думаю. Они близки, как братья.
– Как «баратья»! – засмеялась Наташка. – Знаю я эту восточную мужскую дружбу, когда один барат за другого все решает. Тот, который посильнее… Ой, что ж ты, Алька, выбрала такого… И жена у него сильнее, и друг – всем, видать, заправляет!
– Я не по такому принципу выбирала…
– А по какому? По принципу крепости ягодиц?
– Наташка…
– Да ладно, я понимаю. Мужчина должен быть симпатичным. Но не хлюпиком же… Как только ты его любишь… Любишь, кстати?
Алена лишь вздохнула.
– Вот. А за что? За мордашку. Если слово «ягодицы» тебя коробит. За что еще такого любить?
– Не знаю, Нат… Страшно в эту сторону думать.
– А думать надо! – уверенно ответила Наташка. – Вот посмотри на меня. Как решу с Егором разводиться, как устроит очередной бэнц – сразу беременею. Вот у меня как мыслительный процесс работает! Тесно связан с выработкой женских гормонов счастья!
Алена засмеялась.
– Надо было мне у тебя правда остаться, поговорили бы…
– Да нет, видишь, самое главное на бегу говорится… Пистолет спрячь, но поближе, чтобы в случае чего… Ага?
– Ага, – вздохнула Алена. – Спасибо, Наташка. Ты моя самая лучшая подруга.
– Вот смотри: Кира – самая лучшая мама. Ну… почти.
– Самая, – подтвердила Алена.
– Я – точно самая лучшая, и любящая, и еще верная подруга.
– Правда.
– У тебя самый лучший и красивый голос, какой я только слышала в жизни.
– Наташка, прекрати!
– Да нечего мне прекращать! Сейчас вот родишь, подрастете, а потом еще разберемся, хоронить тебе себя или не хоронить. Музыкалка – это хорошо, отлично, но надо еще петь.
– Я пою…
– В церкви? Ну пой себе на здоровье, чтобы навык не терять. Но это не то. Ладно, сейчас не об этом. И еще у тебя будет самый лучший ребенок. И… Может, начать смотреть по сторонам, чтобы вдобавок самого лучшего мужчину найти?
– Нет, – покачала головой Алена.
– Твой Денис – точно не самый лучший.
– Ну и ладно. Пусть что-то у меня будет не самое лучшее.
– Ох, – вздохнула Наташка. – Так мужчина-то как раз и должен быть самым-пресамым! От них же весь вред! Если мужчина не тот, всё не так в жизни начинается… Ой, слушай, это не мои там орут, нет? – Наташка прислушалась. – На все пятнадцать этажей… Или показалось? Может, кто кого уронил…
– Беги, Наташка, я тебе вечером позвоню.
– Ты обещала! – Наташка погрозила Алене пальцем и шагнула в открывшийся лифт. – Все, целую, будь осторожна!
– Слушай, а ты ферзя моего съел, что ли? – Жанна посмотрела на Дениса, полулежащего на боку в шезлонге лицом к ней.
Денис, задумчиво кивнув, промычал невнятно:
– М-м-да-а…
– Подожди, а как? Я что-то пропустила…
– А вот так! – Он вынул маленькую фигурку изо рта и показал ей.
Жанна восхищенно засмеялась.
– А-ах… – Покряхтывая, она расположила свое большое тело поудобнее на шезлонге. – Кажется, Турчанец, я начинаю кое-что кое про кого понимать… – Она ласково засмеялась, разглядывая почти безволосую грудь Дениса, его гладкие плечи, ровные ноги с крупными коленками. – Паршивец какой…
– Полностью разделяю ваш восторг. – Денис обернулся к бассейну. – Не искупаться ли еще раз?
– Любишь себя, Турчанец?