– Да нет, все проще, – дружелюбно, но чуть отчужденно улыбнулся отец Григорий. – Давай свой телефон, и вот – возьми все мои координаты. Приезжай с женой в гости. С женой и с дочкой. Как, говоришь, их зовут?
– Оксана и Маргоша, – машинально ответил Денис, обескураженный непривычной ролью однокашника.
– Вот с Оксаной и Маргаритой и приезжай, – кивнул отец Григорий. – В это воскресенье, к примеру. У нас полгода близняшкам будет. – Он встал. – Договорились?
– Да… Ну да… Почему нет? Давай…
Провожая Дениса, уже на крыльце, отец Григорий вдруг негромко сказал:
– Девушка эта, Алена, больше здесь не поет.
Денис резко остановился:
– А что с ней, ты не знаешь? Я… – Он осекся, смущенный пристальным взглядом отца Григория.
– Не знаю, – мягко, но категорично ответил тот. – И никто не знает. Она тебе близка?
– Н-нет… то есть… да… То есть… нет.
Отец Григорий секунду подождал, не скажет ли Денис еще что-то, и только потом кивнул:
– Рад был встрече. Созвонимся в субботу вечером, ждем!
– Ага! Спасибо!
Отец Григорий, глядя ему вслед, негромко проговорил:
– Бог с тобой, Турчанец…
Еще пару дней промаявшись в сомнениях и догадках, Денис наконец признался себе, что единственный человек, кто точно знает об Алене все, – это ее мать. Хочешь не хочешь, придется к ней ехать. Кира, конечно, в любом случае наорет, но все расскажет, он был в этом уверен. Резкая, рыжая, взбалмошная Кира, внешне совершенно не похожая на свою милую дочь, из-за которой теперь такие сложности и передряги в его судьбе, молчать просто не сможет. А ему внимательнее надо было посмотреть в свое время и понять, что их сходство спрятано где-то глубоко внутри. Милая дочка, нежная и беспомощная, оказалась вполне самостоятельной и решительной особой, в нужный момент сумевшей сказать: «Буду! Смогу!» Да-а… Где только теперь эта особа со своей решимостью, на каком свете…
Для начала Денис подъехал к дому Алены – а вдруг она появилась. Посидела у подруги недельку-другую, попряталась от него и вернулась домой… Но в окнах было темно.
– Понятно, – устало покрутил он головой.
Половина десятого вечера. Вряд ли она уже сегодня придет… Денис кое-как отгонял от себя мысли, что Алена не придет больше никогда. Да мало ли что бабки сказали! Вот сейчас он нагрянет к Кире, и дверь ему откроет радостная пузатая Алена. Или уже не пузатая…
Денис ехал медленно, вспоминая дорогу, – он несколько раз подвозил Алену к матери и даже был у той в мастерской, давно, в самом начале их отношений, когда был влюблен как идиот… Да, как полный идиот. Бегал с цветами и звонил по пятнадцать раз в день. Не мог успокоиться, пока не услышит вечером ее голос… Он, наверное, и не влюблялся так ни в кого до Алены… Забрала его своей доверчивостью и… – черт знает чем еще она его зацепила! И столько лет держала!.. На коротком поводке… И что теперь? Он опять в дураках. Ему не сказали главного… Что дальше-то? Бегай, Деня, высунув язык, по городу и ищи Аленушку. Не мытьем, так катаньем. Умно€…
А вот почему так и не звонит эта Лора? Если она что-то сделала… Что именно сделала? Он должен знать, должен! Хотя он и не хочет этого знать… Но почему она не приходит за гонораром? Ерунда какая-то… Может, у нее ничего не получилось… А что именно не получилось?
Денис наконец нашел дом Киры. Въехав в высокую арку сталинского дома, набрал номер ее телефона.
Кира ответила энергично, но не так возбужденно, как обычно:
– Да!
– Кира Анатольевна, не вешайте трубку…
И тут же услышал короткие гудки.
– Ладно! – Он решительно вышел из машины, быстро пошел к подъезду. – Дочки-матери… Прятки-догонялки… Взрослый человек, трубки швыряет…
Он зашел в подъезд вместе с какой-то женщиной, придержав ей дверь. Та подозрительно взглянула на него. Денис приветливо улыбнулся, показав рукой наверх.
– Я к скульптору. Она наверху тут живет.
– А-а-а… Понятно!.. Сейчас к ночи толпой пойдут… лохматые да разукрашенные…
Денис поднялся на лифте на седьмой этаж и взбежал по чуть просевшей от времени лестнице на площадку мансарды, секунду передохнул и позвонил. Дверь ему открыл очень коротко стриженный Федосеев, одетый в черную толстовку, на которой из разноцветных отпечатков ладони складывалась большая буква «А».
– Всем привет, – сказал Денис и сразу прошел в квартиру.
– И вам тоже не болеть… – ответил Федосеев, с интересом глядя на незнакомого ему посетителя. – Кира Анатольна! – прокричал он в глубину квартиры. – К вам дядя!
Денис выразительно посмотрел на него, но ничего не сказал.
– Сердитый! – весело добавил Федосеев.
Кира вышла сразу, держа перед собой руки в тонких перчатках, измазанных красной глиной. Увидев Дениса, она остановилась.