Оксана давно уже не понимала, как можно жить и не верить. Ждать смерти, к примеру. Вот она знает, что ее душе уготовано другое, и ей легче жить от этого. Легче прощать – она чувствует за собой это право, прощение обид и измен не унижает ее, а, наоборот, укрепляет в своей силе и в вере. Легче любить, чувствуя не случайность и не греховность своей любви к Денису, а одобрение сверху. Вот ведь как странно все завершилось с той девушкой – никак, просто прервалось, и все. Без вмешательства высших сил здесь дело не обошлось, это уж точно. Да и на Дениса посмотреть – разве не ведет его кто-то, неразумного, по его собственной, запутанной и сложной дорожке? Кто-то ведет, а кто-то мешает этому пути, как сегодня…
Проводив без особого сожаления последнюю машину с гостями, Оксана поменяла наконец тесное подвенечное платье на ярко-голубой свитер до колен и толстые пушистые брючки, скрадывавшие неровности ног и делавшие ее похожей на сытого уютного медвежонка. На свитере, задуманном, как будто это – платье Белоснежки, по низу были вывязаны маленькие симпатичные гномы.
Проспавшийся Денис сидел в гостиной и меланхолично наматывал на палец чей-то длинный рыжий волос.
Оксана задернула шторы и зажгла электрический подсвечник на камине. Достала из бара бутылку вина, два бокала, принесла из кухни сок и миску с крупно наколотым льдом.
– Подожди, не маячь, никак не могу… Опять сбился…
– Что, милый? – Оксана со вздохом взглянула на мужа.
– Не могу посчитать, сколько их у тебя…
– Кого?
– Да клиентов этих! Повернись задницей… Да, точно… Три и еще один, похоже, в срамном месте у тебя спрятался… Вон только голова торчит. Ты сама, что ли, это связала?
– Ага. В перерыве между подписанием контрактов. Нет, Денечка, свитер я купила в бутике. Между прочим, это авторская работа. Единственный экземпляр.
– И почем? – Денис без улыбки смотрел на Оксану.
– Свитер? – Оксана пожала плечами. – Три тысячи, кажется.
Оксана налила себе немного вина, Денису пододвинула большой стакан с соком и устроилась с ногами в большом кресле.
– Ох, тяжелая это работа замуж выходить… – улыбнулась она. – Подлить тебе капельку вина в ананасовый сок? Будет вкусный коктейль… А то с водочкой ты сегодня перестарался…
– Три тысячи чего? – вдруг устало спросил Денис.
Оксана внимательно посмотрела на мужа и, четко артикулируя, ответила:
– Ев-ро. А что? Я же объяснила – это авторская работа. Сидел художник, руками все вывязывал…
– Я понял. Как бабушки, которые у метро шапочки продают. И носки. У них купишь?
– Деня… – Оксана улыбнулась. – Что ты завелся? Я шапочки вязаные не ношу. Носки могу купить, если тебе так хочется. В следующий раз, когда на метро поеду.
– Ага, в другой жизни, да? – усмехнулся Денис. – Слушай, может, помогать кому-нибудь лучше будем, чем хрень такую покупать? Ну там, сиротам… инвалидам… учителям биологии… – Он провел ладонями по лицу и закончил едва слышно: – Детишкам… голодным…
– Помогай, – миролюбиво ответила Оксана. – Займись хоть чем-нибудь всерьез. – Она чуть отпила из бокала, поморщилась и поставила его на место. – Не будем сейчас об этом. Лучше скажи мне, родной мой, ты чувствуешь что-нибудь… особое?
– Чувствую, – прищурился Денис.
– Что?
– Пустоту. И вот здесь подсасывает. – Денис потер грудь, где что-то все пекло и пекло с тех пор, как он проснулся. Он потянулся за льдом и приложил большой кусок себе на сердце.
Оксана подошла к мужу и поцеловала его в лоб, провела пальцем по бровям.
– Щеночек мой… Будешь моим песиком? Маленьким, смелым таким, ершистым, самостоятельным… Деня, я думаю, это не пустота, это – легкость.
– Нет. Это пустота. – Он отвел ее руки и сказал с нажимом: – А ты – мой ежик. Умный и рассудительный. И главный. Ты ежик, я – бобик. Договорились? У нас с тобой совместного потомства поэтому нет. Разные мы. Не получается. Нет.