- Что прям совсем нет? – не сдавался я, - никогда не поверю, что маги тут работают бесплатно, или у всех есть деньги?
- Есть бог Даму, его последователи являются по сути странствующими лекарями, они, прославляя своего бога ходят по миру и бесплатно всех лечат, - сказала Прима.
- Ладно, это отпадает, но может есть какие другие варианты, - я не хотел сдаваться, - может какие-нибудь обеты молчания, отказ от земных радостей?
- А вообще-то есть, - сказала Прима, - есть такой малоизвестный бог Телефор, бог тишины, вот его последователи как раз практически не разговаривают, кстати они и одеваются похоже тоже в рваные плащи и балахоны, общаются даже между собой жестами.
- Ну вот, а ты говорила, что вариантов нет, - довольно потирая руки сказал я.
- Проблема только в том, что его последователи живут закрытой общиной, где-то на другом конце света, - сказала Прима, - и в мир практически не выходят.
- Так это же и хорошо, меньше шансов нарваться на так сказать брата, - довольно сказал я.
- Это то да, но вот стать источником слухов и домыслов так гораздо проще, - пояснила свои опасения Прима, - в мире, где идет перманентная война всех со всеми к чужакам относятся подозрительно, а к таким необычным чужакам тем более.
- Я буду очень осторожен, - сказал я.
- Тут все зависит не только от вас, - грустно вздохнула Прима, - не только от вас.
- Ладно, пока я нив какие поселения не собираюсь, а собираюсь охотиться на свиней, - сказал я и принялся карабкаться на холм.
Что за неправильный лес? Что за неправильные свиньи? Куда они все подевались? Моему возмущению не было предела. За весь вчерашний день и за половину сегодняшнего мне не встретилось ни одной захудалой свиньи. Я же прекрасно помню, что, когда старый Гук ходил на охоту мы не успели зайти в лес, как нам навстречу вышел каменный кабан. Да он нас сильно погонял, но в итоге мы победили. А тут? Где все свиньи?
- Прима, а у местных свиней нет случайно механизма миграции? – спросил я помощницу, - может у них перелет на юг уже прошел и до весны мы их тут не увидим?
- Нет у них никакой миграции, - задумчиво ответила Прима, - я сама ничего не понимаю. Вокруг нас полно дубов, на которых растут желуди, излюбленная пища каменных кабанов. Но желудей полно, а следов кабанов нет ни одного. Складывается впечатление, что-либо их всех перебили, либо они отсюда ушли, либо я не знаю, что и думать.
- Ну допустим вариант с перебили возможен, но мало вероятен, - сказал я, - лес большой, чем больше кого-то уничтожать, тем их меньше становится, а значит труднее найти, ну а потом рано или поздно численность восстановится. Да и те, кто охотится при уменьшении численности добычи тоже начинают гибнуть от голода и болезней.
- Но и уйти они от сюда по своей воле явно не могли, - сказала Прима, - чтобы бросить такую кормовую базу нужны очень веские причины, я не могу себе таких представить. Если только тут не завелась какая-то гадость, которая всех распугала. Вы кстати заметили, что за это время мы ни на одного хищника не наткнулись.
- То, что мы не наткнулись это как раз объяснимо, - сказал я, - ни один нормальный хищник не будет нападать на непонятную добычу, он предпочтет более известный вариант. Ладно, чего гадать, рано или поздно случится одно из двух или мы найдем свиней, или нас найдет то что всех распугало.
Как же тяжело ходить по лесу. Ориентиров никаких, все деревья на одно лицо, ходишь между ними по кругу. Ну ладно, допустим я могу поверить, что у обычных людей действительно одна нога короче другой и поэтому они бессознательно начинают по лесу кружить, допустим. Но у меня то все ровно, я-то почему кружу? Даже отметки на деревьях не помогают. Скоро весь лес будет в отметках – здесь был Йорик!
К вечеру я наткнулся на первый след местного чудища, которое всех распугало. И этот след мне ой как не понравился. В небольшой ложбинке отдыхала семья оленей. Вожак, несколько самок и детеныши. Картина, представшая нашему с Примой взору, ужасала. Деревья вокруг все поломаны и вырваны с корнями, как будто тут прошел ураган, но только какой-то сильно локальный ураган, за пределами ложбинки тишь, гладь, да Божья благодать. А на поваленных и поломанных деревьях везде ошметки оленей. Голова вожака торчит посреди этого ужаса, насаженная как на пику на торчащий вверх обломок ствола.
Хорошо, что у меня обоняния нет. Судя по роящимся мухам этот пейзаж тут услаждает взор уже некоторое время. Запах от него скорее всего уже тоже ядреный. Не хотелось бы мне вдохнуть этого амбре. Вот только надолго задерживаться тут не стоит одежда может напитаться этими запахами. А чего я туплю. Скорее все снять и в карман спрятать. Ну вот теперь я предстал во всей своей нагой металлической красоте. Пойду посмотрю поближе, может следы какие найду.