«Вот дерьмо! – с тяжелым чувством подумал Виктор Александрович. – Ну какое же дерьмо! Верить, что тут – случайное совпадение, – только время терять». Ни в какие случайные совпадения он не верил. Особенно последние несколько лет. Он смотрел на монитор, и вязкая, тошнотворная тревога за Иванну сбивала его с мысли, не давала сосредоточиться. Человека на снимке звали Генрик. Генрик Морано.
– Витя, эй! – Лихтциндер постучал его по плечу.
– Могу закатать на диск, – предложил Милош.
– Закатайте, пожалуйста… – Виктор благодарно посмотрел на хорватского специалиста по идиомам. – И давайте договоримся: когда я буду звонить вам, вы не будет посылать меня туда, куда посылаете всех остальных. Идет?
– Идет. Но только вы, если что, меня зовите. Обещайте. Я стреляю хорошо. В пятнадцать лет научился, на войне. Да и в рыло могу дать.
– Знал бы прикуп, жил бы в Сочи, – мечтательно произнес Лихтциндер. – Эх, знать бы, где это рыло…
– Лихтциндер, какой же ты все-таки умный, – сказал Виктор, уже сидя в машине.
Дома у Лихтциндеров Виктор тупо смотрел на фотографию и понимал одно: была одна ситуация – стало три. Потоки, Витта, Иванна. Три загадки. И в то же время – одна. Он не верил в случайные совпадения, поскольку точно знал, что статистически случайности сильно уступают каким-то сложным закономерностям, находятся в меньшинстве.
– Илюха, – наконец заговорил он, – я готов высказать тебе свои дохлые соображения. Первое. Надо передать копию снимка Антонине Сергеевне, пусть отнесет тем ментам, которые ведут это дело. В любом случае не помешает – посмотрят по свои базам, может, чего наскребут. Хотя и сомнительно. Во-вторых, надо найти Генрика Морано и взять его за пищевод, поскольку через него можно, очевидно, найти его собеседника с бульвара… А еще больше меня интересует, во что по недомыслию вляпалась одна умная и хорошая девочка. Но для того, чтобы найти Генрика, нам как раз эта девочка и нужна. Иванна. Которая хрен знает где. Ты меня понимаешь?
– Значит, сначала нужно найти Иванну? – угадал Лихтциндер.
– Да. Вообще-то, думаю, ее можно найти. У меня, честно говоря, есть одна версия. Но с другой стороны, если моя версия правильная и Иванна сидит в своей мордовской деревне, то пусть там и сидит, все спокойнее. Это даже лучше, чем если бы ее охранял взвод «Беркута» с БТР-ами. Там мордовские крестьяне, похоже, всех, кто к ней близко подойдет с неясными намерениями, порвут в лоскуты. Можно сделать проще: я вернусь в Киев, в ее квартиру, от которой у меня, так уж получилось, есть ключи, и посмотрю ее бумаги и записные книжки. И на работе тоже посмотрю. Потому что в военное время все правила приличия отменяются. Если хочешь, смотаемся вместе, ехать-то всего ничего. Ты когда последний раз в Киеве был?
– В восемьдесят шестом году, – хмыкнул Лихтциндер. – Помню, как пил кофе в гастрике на Большой Житомирской. С такой жирной румяной сарделькой.
– Ясно, – улыбнулся Виктор. – Того Киева уже нет. С сардельками. Как, впрочем, нет и той Москвы. Я тебя в один ресторанчик свожу, там подают водку «Немиров» в графине с изморозью, а к ней смалец, хрен и тонко порезанное сало с чесноком и зеленым луком. Ты себе не представляешь, как это изысканно.
Лицо Ильи приобрело лирическое выражение.
– Но Лильку не возьмем, – вдруг озаботился он. – Мало ли что с нами, а у нас все-таки дети…
– Не возьмем, нет. Приставим ее к Антонине Сергеевне в качестве психотерапевта, пусть отвлекается от своих страшилок. А у нас с тобой – суровые мужские игры с совершенно невнятными правилами. Кто бы мог подумать…
В квартире Иванны было пыльно и солнечно. Зимнее солнце зажгло купола Лавры, и Лихтциндер, глядя в окно, восхищенно цокал языком, пока Виктор пролистывал найденный на столе еженедельник. В еженедельнике ничего не было. Точнее, ничего такого, что могло бы пригодиться. Ни телефонов Генрика, ни е-мейлов. Зато на странице, датированной восемнадцатым июля, было написано: «Что делать с Виктором?»
– Задушить. Зарезать во сне. Отравить диоксином, – забормотал он, листая дальше. – Убить током и продать на органы…
– Ты чего? – испугался Лихтциндер и отвлекся от созерцания Лавры.
– Ничего, – вздохнул Виктор, отправляясь на кухню. – Это медитация.
На кухонном столе на разделочной доске лежал маленький серебристый «Palm». Было полное впечатление, что его собирались нарезать для салата. И в нем, в записной книжке на букву Г обнаружились три телефона Генрика Морано – два мобильных и один стационарный, но без кода. Надо думать, немецкие коды Иванна давно и прочно знала наизусть.