— Посмотрите мне в глаза и скажите, как Вы дошли до жизни такой? Вы — человек, что всегда считал себя олицетворением дворянской чести и кричал об этом на каждом углу! Вы считали себя умнейшим! Хитрейшим! А что я теперь вижу? Вы лгали! Вы, не испрося моего разрешения, воспользовались моим именем и подняли верных мне солдат и офицеров на бунт! Не заботясь об их дальнейшей судьбе! Как Вас правильно называть после такого? Возможно, изменником? Может, даже Вы видите своё место на плахе? — здесь он всё-таки посмотрел на меня. Первый раз видел у своего наглеца и хитреца учителя глаза, наполненные просто собачьими преданностью и тоской.
— Ваше Императорское Высочество… — залепетал он мне в ответ. Опять образовалась пауза. Я снова повысил голос:
— Ну? Ну? Никита Иванович! Вы же мастер слова! Говорите же!
— Я… Я виноват! Прошу простить если не меня, то хотя бы людей, верных мне, брата моего! Которых я обманул… — снова финт Орловых? Кто-то сообщил ему, как размягчить меня? Неужели братья болтливы? Сделал себе зарубку — проверить.
— Так, ну что же, значит, вы всё-таки признаёте, что обманули множество людей, которых я сейчас, по чести, должен был бы казнить. Так скажите мне, казнить ли мне их?
— Нет, Ваше Императорское Высочество, я прошу… Прошу Вас… — голос его наливался силой — Прошу Вас простить их и винить в этом преступлении только меня! Я обманул их! Обманул их всех!
— Что же, даже брата своего?
— И даже Петра! Я единственный виновный в этом! — на сей раз я не стал продолжать обличать его, а начал ходить по кабинету. Он несколько раз пытался говорить дальше, причмокивал губами, пытался набрать воздух, но у него ничего не выходило. Так что, я взял кувшин и стакан, стоявшие на столе, и протянул ему.
— Пейте, несчастный! — тот схватил воду и жадно начал пить стакан за стаканом. Я же продолжал в задумчивости ходить по кабинету, не обращая на него внимания. Выпив весь кувшин, Никита Иванович нашёл в себе силы продолжить свои речи.
— Я прошу извинить меня, Ваше Императорское Высочество, за то, что не оправдал Ваше доверие! За то, что я именем Вашим попробовал прикрыть своё желание возвыситься! Я считал, что поступаю так во благо империи! Я…
— Вы, милостивый государь, — прервал я его, — всего лишь хотели получить личную власть! Об этом рассказали Ваши соучастники, которых я слышал своими ушами! Вы, дорого́й учитель, обещали своим родным и близким небывалое возвышение! Вы, душа моя, стремились к обладанию престолом! То есть в Ваши планы, драгоценный мой, входило двойное цареубийство! Не только матери моей, но и меня самого! Меня! Пусть и позже! Что же мне делать вот с этим? А? — я повернулся к нему, он попытался отвести взгляд, но тогда я закричал: — Смотри мне в глаза, ничтожество! Говори! Ну! — он побледнел, но нашёл в себе силы ответить:
— Вина́ моя безмерна, и я достоин смерти! Но я…
— Молчите! — я смягчил тон, — Молчите, Никита Иванович! Молчание сейчас лучший способ что-то объяснить и смягчить мой гнев. Вы полагаете, что мне необходимо казнить Вас?
— Я считаю, что это будет справедливая кара для меня недостойного!
— Известно ли Вам, любезный, что Вы сотворили с государством нашим своим мятежом? Известно ли Вам, что я теперь не могу доверять своим дворянам? Ибо в голове каждого из них, возвышенного мною и допущенного мною к престолу, могут начать бродить такие же мысли… Известно ли Вам, что Вы вызвали у европейских держав убеждённость в возможности победы над нами? Известно ли Вам, что те люди в Европе, которым Вы доверяли и уверяли всех нас в обоснованости подобного доверия, воспользовались нашей слабостью, чтобы попытаться нанести потери империи?
Вот, посмотрите, что рассказал Ваш верный конфидент, граф Строганов. — я протянул ему бумаги, — Посмотрите, он также лелеял мечту о престоле, и даже англичане, которым Вы столь безмерно доверяли, хотели и Вас, потом заменить — вот на него! Они собирались посадить на престол русский своего ставленника, и Вы отнюдь таковым не были! А пруссаки, которых вы боготворили, вознамерились, пользуясь неустройством нашим, отхватить себе Польшу! Что бы Вы потом с этим со всем делали? Расскажите мне, драгоценный Никита Иванович, какие были Ваши дальнейшие планы? — тот нервно теребил верхнюю пуговицу камзола, явно стремясь освободить горло.
— Выпейте ещё воды! — резко сказал я ему, — Вы, который считал себя хитрейшим и умнейшим! Умудрились затеять столь большой беспорядок в государстве нашем, который легко мог ввергнуть нас не только в братоубийственную свару, ибо я никогда не принял бы власть и корону из рук человека, что убил мою мать! А ведь она правила страной, не нарушая её внутреннего спокойствия! Так ещё на государство наше обрушились бы и удары внешние от тех стран и людей, которых считали Вы вернейшими союзниками нашими! На содействие которых Вы полагались!