Принялись метать ножи. Я метал стоя, сидя, лежа. Левой и правой рукой по очереди. С двух рук одновременно. Прямо и через плечо по находящейся за спиной мишени.
А потом бродяги придумали новую забаву: подкидывали спичечный коробок, а я должен был пригвоздить его к деревянной стене ножом. Кстати, первым коробок подкинул именно Сизый.
Я ни разу не промахнулся, поэтому вскоре количество одновременно подбрасываемых коробков увеличилось до четырех. Стало сложнее, теперь я поражал все цели не каждый раз, по двум иногда промахивался. Говорю же, пьян был сильно.
Сейчас же у меня ни в одном глазу, а Сизый с Молчуном — более легкие мишени, нежели маленькие спичечные коробки, и бродяги ясно понимали это. Как и то, что дотянуться до автоматов и выстрелить первыми они ни при каких раскладах не успеют.
После напористой речи Дока Молчун и Сизый вообразили, будто мы хотим их убить и ограбить, поэтому искреннюю торговлю профессора восприняли как изощренное издевательство.
Вполне вероятно, что сами они на нашем месте поступили бы именно так: поиздевались, ограбили и убили. В общем, как говаривала одна моя знакомая дама легкого поведения: «Каждый воспринимает жизнь в меру своей испорченности».
— Забирайте. — Сизый подвинул к Доку золото. — А нас отпустите, лады? Мы же вам ничего плохого не сделали.
— Золото заберем, но беспредела не будет, — пообещал я. — Расслабьтесь, пацаны. Мы вам не враги.
— Так ты нас отпустишь? — не поверил Молчун.
— Конечно. На что вы мне сдались?
— За базар отвечаешь? — по-деловому уточнил Сизый.
— Мамой клянусь и зуб даю, — не удержался я от подковырки.
— Бедуин! Док! Спасибо! Вы реальные пацаны! Не дикие шпалеры! — Молчун от избытка чувств хотел обнять профессора, но тот вспомнил тошнотворный запашок изо рта бродяги, переменился в лице и шарахнулся в сторону.
Я спрятал кубики в карман, а мешочки с песком вернул бродягам. Положил на стол пачку заварки, буханку хлеба, три банки тушенки и пакет с крупой.
— Жратвы на три дня, — пояснил я Сизому. — Ровно столько вам топать до ближайшего жилья. Это оплата за слитки. Годится?
— Маловато. — Бродяга почесал в затылке. — Сто граммов золота больше стоят.
— Это если их до Муторая донести, — резонно возразил я. Кто бы ни преследовал невезучих золотоискателей, не факт, что он прекратил погоню. И очень большой вопрос, доберутся ли парни с этим золотом живыми до перекупщиков.
— Оно конечно, — согласился Сизый. — И все ж таки, Бедуин, хоть коробку патронов сверху подкинь.
— И пару гранат для подствольников. А то мы пустые. Еще на речке все извели, — добавил Молчун.
Я выделил бродягам кое-какой боезапас из имеющегося в схроне НЗ.
Молчавший все это время Док достал из специального контейнера паутинку-невидимку и протянул Молчуну:
— Возьми.
Тот нерешительно посмотрел на меня.
— Бери уж, — махнул я рукой. — У Дока сегодня приступ неслыханной щедрости. Считай это подарком на Рождество.
— Так оно ж не скоро, — удивился Молчун.
Сизый пихнул его кулаком в бок: дескать, бери и заткнись.
— Так что? Мы пойдем, Бедуин?
— А переночевать здесь не хотите? — спросил я. — Вечереет. Всего два часа светлого времени осталось.
— Ничего. Мы и в темноте могём, — отказался Сизый. Видно, решил не рисковать и уносить ноги, пока я не передумал.
Опасался он напрасно, я же не отморозок, в самом-то деле! Но что ночевать не будут — хорошо. А то пришлось бы мне всю ночь за ними бдеть.
Как только бродяги ушли, Зинчук занялся моим воспитанием.
— Ты их обсчитал, Бедуин, — укоризненно заговорил он. — Обманул.
Кого другого за подобные слова я послал бы далеко и надолго, но от профессора терплю и не такое.
— Вовсе нет, Док. Все по-честному. Ну, подумай сам. Золотишко стремное. За ним идет нешуточная охота. Забрав эти кубики себе, мы избавили бродяг от серьезных неприятностей. Если по-правильному, это они должны были нам приплатить, а не мы им. Они теперь благополучно дочапают до Муторая, а мы, вполне возможно, облаками полетим над тайгой. Как Медяк. С зелеными рожами и вытаращенными глазами. Так что по отношению к Сизому и Молчуну мы проявили просто неслыханную щедрость. И от «охотников» их спасли, и хабаром заплатили. Скажешь, я не прав?
Зинчук неуверенно пожал плечами: