Он ответил неохотно:
— Не помню. Теперь я снимаю для паспортов.
Она сняла плащ, ходит по комнатам. Он глядит на нее с холодной яростью. Что же произошло в их жизни?
Они вместе работали в Агентстве печати — она писала, он снимал. Они были добрыми товарищами, исколесили вместе весь Советский Союз и полмира. Ему нравилась их кочевая жизнь, и не приходило в голову, что ей уже за тридцать и что она хочет ребенка и дом, в который можно вместе возвращаться.
И однажды она исчезла. Внезапно. Он растерялся, понял, что жить без нее не может, что отчаянно любит ее.
А женщина исчезла бесследно, переехала в другой город. Он впал в отчаяние.
Однажды пришла телеграмма: «Выхожу замуж».
Он ее возненавидел, уничтожил все ее фотографии, в которых были запечатлены их странствия по свету, их работа, их любовь. Только в Агентстве, в картотеке негативов, сохранились ее изображения. Это мучило его. Он был в невменяемом состоянии и унес домой все ее снимки и негативы и, не разбирая, уничтожил их, а вместе с ними и важные фотодокументы. Его выгнали из Агентства, лишив права работать в печати.
Уже ночь, и все сказано, и женщине пора уходить, а он вдруг говорит:
— Ну куда ты сейчас пойдешь? Останься, я лягу в своей фотоберлоге.
И она остается, и пока он приносит и ставит раскладушку, женщина разглядывает на стенах старые оттиски.
— Вот Федосьев, — говорит она, показывая на фотографию человека с седеющими волосами, подстриженными бобриком. — Ты его помнишь?
Он вглядывается в лицо на стене. Здесь несколько Федосьевых. В фас, в профиль, за чертежным столом, среди современного арабского города. Федосьев на фотографиях усмехается.
— Надо спасать азартного Федосьева, — раздается голос женщины, — у него беда. И помочь ему можешь только ты.
— Я?!
— Да, как это ни парадоксально.
— Интересно! Опустившийся тип спасает гордость, так сказать, и надежду?! Да ведь я его и не знаю почти.
— Я устала, — говорит женщина, — пойду лягу. Белье и одеяло… все на прежнем месте?
Она сама стелет себе, а потом расчесывает перед зеркалом длинные пепельные волосы и словно между прочим поясняет, как он может помочь Федосьеву и что именно с ним приключилось.
Федосьев руководил установкой советского нефтепромыслового оборудования на севере Африки. На несколько дней должен был поехать в столицу Алжира, читать доклад на геологическом конгрессе. По договору новое оборудование могло быть запущено только в его присутствии, а кто-то сознательно или по несчастной случайности условие нарушил — и произошел взрыв и вспыхнул пожар.
— Это был поджог, — продолжает женщина, — я в этом уверена. А обвинили во всем Федосьева.
— Почему?
— Было выгодно конкурентам и тем, кого они купили.
— Ну и что? — Он вытянулся на раскладушке, закинув руки за голову.
— Так вот, — донесся голос женщины из соседней комнаты, — прежде всего необходимо доказать, что во время катастрофы Федосьев был в Алжире, за несколько сот километров от места происшествия.
— Как доказать? — Он закрыл глаза. — Не понимаю тебя.
Она появилась в дверях.
— По-моему, ты снимал эту конференцию в Алжире?
— Не помню. Кажется, снимал.
— Но это очень важно. Вспомни.
Он повернулся на бок и увидел — женщина расчесывала волосы, стоя в дверях.
— В Алжире, — сказала она, — в качестве гостя конференции или конгресса, не помню, как называлось это сборище ученых мужей, — присутствовал принц Юсеф, и они с Федосьевым беседовали… в тот день, когда произошло несчастье. И если ты там был, наверняка их снимал.
— Возможно.
Женщина вернулась к зеркалу, спросила:
— Оттиски и негативы могли сохраниться?
— Где?
— У тебя… Понимаешь теперь?
— Пока не очень. И почему тебя так занимает этот Федосьев?
— То есть как? — Она постелила простыню, натягивает на подушку наволочку. — Мне известны факты. Федосьев замечательный инженер. И вообще… прекрасный человек. Но, конечно, дело не в этом.
— Черт с ним, с Федосьевым. — Он решительно поднялся с раскладушки. — Скажи мне лучше, кто твой муж?
Он вошел, когда она ложилась в постель, грубо привлек ее к себе и стал отчаянно целовать. Она оттолкнула его, ударила. Он повернулся, и молча захлопнул за собой дверь, и повалился среди фотовоспоминаний. Потом поднял мокрое от слез лицо и крикнул:
— Убирайся вон! Слышишь, немедленно убирайся!..
Утром он не пошел в свое ателье, лежал на раскладушке посреди фотоберлоги без окон, испытывая к себе отвращение. Вдруг вскочил и принялся рыться в чемоданах, в ящиках шкафа, вывалил на пол сотни снимков и негативов. Он искал, разглядывал негативы на свет. И в этот момент раздался звонок — возвратилась женщина. По глазам ее он понял: не надо сейчас никаких объяснений, она возвратилась — и это главное. Он только сказал, что кое-что уже нашел, и она увидела на полу и на раскладушке сотни негативов и оттисков и вновь поверила в него.