АФРИКА В ПАРИЖЕ
Мне привили желтую лихорадку. Первые пять дней ничего чрезвычайного не ощущаю. На шестые сутки начинается тошнотворная слабость.
Сперва я должен лететь в Сенегал, а оттуда в Париж. Только там, если мне повезет, я смогу найти крупного профессионального африканского артиста на роль Мусомбе.
Наш художник Евгений Игнатьев уже в Африке. Ему предстоит побывать в пяти странах, и прежде всего в Конго (Браззавиль) — надо уточнить наши предварительные эскизы.
Мы собираемся снимать фильм черно-белый («Я не знаю, какого цвета горе», — говорит режиссер Григорий Козинцев, и я с ним согласен), и группа у нас тоже черно-белая: художник по африканским костюмам — Моди Каса из Гвинеи, оператор-практикант — Саймен Диксон из Танзании.
Африканцы прочли сценарий «Черное солнце» и отнеслись к его идее и сюжету с сочувствием и заинтересованностью.
И вдруг новость — в Дакаре всеобщая забастовка, мое путешествие в Сенегал отменяется, и я должен немедленно вылетать в Париж. Теперь все зависит от результатов этой поездки — судьба сценария, фильма, наше ближайшее будущее. Желтая лихорадка в моей крови усиливает чувство тревоги, но мною овладевает древний азарт охоты. В Париже я намерен настигнуть неведомого мне замечательного африканского артиста с душой единомышленника.
Мы летим над Северным морем, огибая ФРГ. Я дремлю, временами пробуждаясь от ужасной мысли, что меня в Париже ждет неудача.
— Внимание, внимание! Атансьён, атансьён!
Я вздрагиваю. Моторы сменили режим, работают почти бесшумно, и это вселяет неуверенность. Неужели я не найду Робера Мусомбе и все полетит к черту? Или ошибусь в выборе?
— Через три минуты будем пролетать над Брюсселем, — сообщает по трансляции стюардесса.
Пока я безуспешно пытаюсь разглядеть среди пролитой акварели вселенной столицу Бельгии, зажигается зеленое табло: «Не курить. Застегните ремни».
Мощный «ИЛ-62», который в течение трех часов был нашим домом среди гремящих облаков, начинает снижаться.
Мы летим уже над Францией. Наклоняются внизу ее поля и автострады. Развернулось замкнутое кольцо дороги для автомобильных гонок, по которому мчатся разноцветные игрушки.
Игрушки столкнулись — взрыв и, вероятно, увечья и смерть среди огня и дыма.
А под нами уже пригороды и новостройки — парижские Черемушки.
Некоторое время несутся только крыши. Митинг крыш Парижа.
Наконец почти неуловимое, но радостное соприкосновение с бетоном. И тишина. Аэродром Бурже. Толпа пассажиров с тележками. Здесь нет носильщиков. Я толкаю перед собой свой багаж в сетке на колесиках. Проверка паспортов. Поглядывая на меня, молодой офицер изучает штампы виз, сенегальское разрешение на въезд.
Он интересуется моими отношениями с Африкой? Ну что ж, у меня есть обязательства перед ней. Разумеется, этого я офицеру не говорю. Объясняю, что в Дакар решил не лететь.
Офицер возвращает мне паспорт, прикладывает руку к козырьку.
И тут я обнаруживаю, что забыл в самолете шляпу.
— Считайте, шляпы у вас больше нет, — усмехнулся офицер. — Вы перешли границу.
Еще остановка. Офицер-африканец в красной каскетке спрашивает, нет ли у меня каких-либо особых заявлений для парижской таможни или вопросов.
— Заявлений нет, — отвечаю я. — Вопрос есть. Где найти в Париже великого африканского актера?
Но вторую часть фразы я произношу мысленно.
— Мерси, месье, — улыбаясь, отдает честь черный француз. У него большие белые зубы под тонкими усиками.
Он не знает, что в Париже я должен найти покинутую им родину.
— Судя по всему, вы Спешнев? — кричит кто-то из толпы встречающих. Это сотрудник парижского отделения «Совэкспортфильма» М. К. Шкаликов. Он похож на Пьера Безухова. — Давайте сюда ваш багаж, и поехали в «Санкт-Петербург».
— ?!
— Ужасный отельчик. Но в июне с гостиницами катастрофа.
На маленьком «рено» Пьера Безухова мы довольно быстро добираемся до узкой улочки в районе Оперы, где помещается «Санкт-Петербург», и вскоре я вхожу в темный, глухой номер с железной кроватью и пыльными стеклами узкого окна, выходящего во двор, где небо закрывает глухая облупившаяся стена брандмауэра. Да, здесь недурно, если хочешь повеситься или если ты убил старуху процентщицу и твоя фамилия Раскольников.