Это был какой-то ненормальный диктат. Когда-то свекор предложил купить Васеньке путевку в «Артек» через свои каналы. Побывать в «Артеке» – это было тогда очень престижно и непросто. Когда-то туда отправляли только по разнарядкам из обкома ВЛКСМ: в основном, особо отличившихся детей и не только учебой. Лидия Андреевна категорически была против поездки и безапелляционным голосом заявила, что ребенку это не нужно и совсем не интересно. А Вася так мечтала съездить посмотреть на море! Об «Артеке» ходили легенды, и ей, никогда не отдыхавшей даже в местных пионерских лагерях, этот лагерь казался недостижимым сказочным замком. Она жила уже во времена, когда путевками в такие лагеря детей не награждали даже за деньги. Все разнарядки в школы давно закончились даже за деньги родителей премируемых учеников. Стали все распределять обкомовским деткам. У Васи уже двое одноклассников побывали в этом лагере. Родители отличницы из параллельного класса подошли к директору школы и попросили того выбить для их дочери путевку в этот лагерь за их, разумеется, кровные. Отличница из параллельного класса поехала в «Артек». Вася сначала не знала, что это родители купили девочке путевку, она так переживала, что путевку дали Наташе, а не ей, ведь она тоже была отличницей, только из класса «5Б». Но потом к ней подошла классная руководительница пятого «А» и спросила ее, не хочет ли она тоже поехать в этот легендарный лагерь. Василиса испуганно ответила: «Нет. Не хочу. У меня родители сами могут путевку достать, мне они предлагали, я не хочу». «А…» – радостно сказала учительница и отошла. Вечером Василиса долго не могла заснуть и плакала в подушку. Ей все мерещилось прозрачное, бирюзовое море, как вода в ванной с пеной «Бадузан», ласкающее прибрежные камни. По морю бежали белые барашки, которые она видела в книжке на картинке. Барашки напоминали маленьких ягнят, что гоняли пастись на бугры недалеко от их дачи. Она без конца представляла себя участницей разных забавных конкурсов и состязаний, где она, если и не станет победительницей, то будет целый месяц находиться в эпицентре взрывов веселья и смеха, согревающих, словно искры большого костра, под которым они по вечерам станут сидеть на берегу потемневшего, разлившегося нефтью моря, и смотреть на ковш Большой Медведицы, что бескрайность неба опрокинула над их головами – и теперь из него капает будоражащий душу свет…
В ее детстве был еще случай, когда соседка принесла приглашение на новогоднюю елку. Билет был один. Елка была в большом Дворце культуры, родителей на нее не пускали: они ждали детей в вестибюле. Василиса так была рада этому билету. Зажмурившись, она представляла себя в большом зале, где на сцене идет завораживающая дивом сказка обязательно с хорошим концом. Занавес медленно открывает заснеженный лес, освещенный в ночи фосфоресцирующей луной, летящим фейерверком бенгальских огней и цветными юпитерами с балкона: он кажется лиловым, будто пятипалая сирень, которую папа научил искать в кистях соцветий на даче, чтобы стать счастливой… Она и жила несколько дней с ожиданием этого чуда…
В выходной за обедом она нагрубила маминой подруге – и была наказана. Ей выговорили, что на елку она не пойдет, но подарок ей все равно, так и быть, возьмут. Вася сначала даже не верила, что не пойдет, этого просто ну никак не может быть, а потом до нее дошло, что да, это так. Только причина не в том, кому и что она сказала, а в том, что родители просто боятся пускать ее одну в большой дворец… Когда она это осознала, то плакала опять целых три дня, стараясь, чтобы никто не видел, и ей больше уже не казалось, что в Новый год происходят чудеса. А сладости в подарке, который отец принес с елки, она тогда есть отказалась.
Василиса не раз слышала, как мама говорила о каких-то знакомых своих знакомых:
– Выходила бы замуж, пока еще можно. – Она усмехалась и думала о том, что ее вот замуж не пускают и говорят ей: «Замуж? Зачем? Ты что, бросишь работу? Это же надо додуматься, в наши времена замуж!»
Вася была первым ребенком, и, в сущности, с ней не было у родителей каких-либо проблем. Она хорошо училась, окончила школу с золотой медалью, как медалистка поступила в университет без экзаменов. Она редко ходила гулять, Лидия Андреевна даже иногда просто выгоняла ее на улицу, например, покататься на лыжах. Лидия Андреевна поймала однажды дочь на том, что та вместо того, чтобы пойти кататься в парк, мочила лыжи водой, будто растаявшим снегом, и спокойно сидела на диване с книжкой в руках. Дочь редко выходила из дома, но если вылезала, то даже ее визит в кино, театр, за город вызывал необъяснимое раздражение такой силы, с которой штормовой ветер вырывает с корнем вековые деревья. Лидия Андреевна иногда сама себя спрашивала: «Почему?» Конечно, она боялась глухих неосвещенных улиц, где ей мерещились на каждом углу темные личности. Да так и было все… Но она ловила себя на мысли, которую даже не очень прятала от себя, что она не может не ревновать дочь. Нет, это была ревность не к мужчинам. Это была ревность к утраченным возможностям успеть: успеть состояться, успеть стать счастливой, успеть полюбить…