40
Приехали в приемный покой хирургического отделения. Родителям пришлось самим возить девочку на каталке по этажам и лифтам, чтобы сделать обследование. Санитары тут, видимо, не предусматривались… Лидия Андреевна подумала, как хорошо, что Андрей с ней, но непонятно, как возят, скажем, своих мужей, приехавшие с ними старушки? Пришел чернявый врач средних лет, лицо приятное, интеллигентное, на халате висит бейджик: «Кандидат медицинских наук Безбородов Виталий Евгеньевич».
– У девочки нет ничего, требующего хирургического вмешательства. Это не наш пациент. К тому же у вас прописка в другом районе.
– Неужели вы не видите, насколько ей плохо?
– Вызывайте в понедельник врача или идите в консультацию вашего района, пусть там дают направление в больницу вашего района в терапевтическое или там в какое-нибудь гинекологическое отделение.
– Но завтра выходной!
– Я ничем не могу вам помочь.
Вмешался Андрей:
– Я работаю в городской администрации, о ваших чудесах мы в понедельник поговорим у нас на летучке.
Врач помолчал. Потом сказал:
– Но это все равно не наш пациент, если только ее терапевтическое отделение возьмет… И потом прописка у вас все равно не наша.
– Но вы же дежурная больница, вы должны всех принимать!
– Всех мы принимать не можем, у нас мест нет. Подождите, сейчас анализы выйдут. А что у вашей девочки с руками?
– А мы откуда знаем? Мы что врачи? Началось дней десять назад.
Через сорок минут пришел Безбородов.
– У вас белок в моче и мочевина повышена. Благодарите Наталью Сергеевну, она у нас специалист по почкам и сегодня дежурит. Но вам все равно надо в другой район.
– Но куда же и как мы ее повезем?
Снова вмешался Андрей:
– Где эта Наталья Сергеевна?
– Позовите Наталью Сергеевну, – обратился врач к кому-то в коридоре.
Через пять минут пришла маленькая светлая немолодая женщина, похожая на верткую мышку.
– Возьмите девочку к себе, пожалуйста. Мы имеем возможность заплатить, – выдавил Андрей.
– Ну, у нас тут только приемный покой, тут ведь ничего не решают, до понедельника она будет в приемном покое в терапевтическом отделении.
Андрей повез Василису в приемный покой терапевтического отделения. Часа три еще он тягал каталку с Василисой по этажам на всякие обследования. Сил, чтобы встать после транспортировки в машине «скорой помощи» и диагностических манипуляций с ней, у Васи не осталось никаких. Раза два с большим напрягом Андрей переносил ее на кровать, но через десять минут приходила снова «мышка» – и Василису в очередной раз приходилось перекладывать на каталку. Наконец, все закончилось. Лидия Андреевна осталась с дочерью ночевать. Девочке поставили катетер и капельницу. Моча капала еле-еле и была похожа на крепко заваренный чай, простоявший трое суток…
41
Через двое суток Василису перевели в палату, точнее в бокс, в комнату для постирушки пеленок. Напротив лежала пожилая женщина, которую Лидия Андреевна уже видела в приемном покое. Женщина, как сказали ей родственники, умирала от рака горла. Женщина задыхалась и не могла говорить. Ждали, когда опухоль перекроет горло. Женщина дышала тяжело, с хрипом и присвистом, словно раздувались огромные меха гармони…
Опять стали делать какие-то обследования, уколы и капельницы. Принесли коробочку с таблетками, которые Вася принимать наотрез отказалась, сказав, что ее тошнит.
…Серое лицо цвета сырой картофелины, что синеет на срезе к началу весны. Запавшие провалившиеся скулы; рот приоткрыт; губы обметаны слизью, похожей на высохший творог; глаза блуждают по комнате из одного угла потолка в другой, из угла потолка – еще куда-то, куда ей ход пока неведом… Взгляд мечется, будто мышь по круглому столу, застигнутая над растерзанной пачкой печенья внезапно пришедшей хозяйкой…
Илья почти неотступно сидел у кровати больной, когда Лидия Андреевна и Андрей уходили. Это им сказала санитарка. Но как только появлялась Лидия Андреевна, он мгновенно испарялся. Просто тихо выходил из палаты и исчезал. Как Лидия Андреевна его ненавидела! Разговаривали они сквозь зубы. Когда она впервые его увидела здесь, в ней поднялось такое бешенство, что она заорала на всю палату:
– Что вы делаете здесь? Вы убили мою дочь! Убирайтесь отсюда!