– Ты мой кисик, ты мой зайчик, любимый! Самый-самый любимый!
– Я тебя люблю! – детские холодные ладошки на шее, голова Лидии Андреевны притянута на грудь, пальцы морскими звездами запутались в ее волосах, как в водорослях, и гладят, перебирают нечесаные с вечера лохмы.
– Ты моя сладкая, любимая!
– Уведите маму, уведите! Уходи отсюда! Они тебя здесь убьют! Не смотри! Забери меня отсюда, меня здесь мучают…
– Тебе больно?
– Очень больно! – И ничего, уже ничегошеньки нельзя сделать, ни отменить, ни исправить, как нельзя отменить приход зимы, как нельзя отменить старость.
Пришла санитарка, злобно посмотрела на Лидию Андреевну и прогавкала:
– Что сидишь, мамаша? Ты сюда ухаживать пришла или сидеть? Вылей-ка мочу! Нам ваши родственники не нужны!
44
Содержание мочевины и креатина нарастало день ото дня… Почему, Лидия Андреевна понять не могла. Что они там ей вкололи? Сказали, что через три дня надо будет поехать на консультацию к нефрологу, взяв карту.
Через три дня дали в руки историю болезни и велели ехать в другой район в поликлинику при больнице, специализирующейся на болезнях почек. Поехала. Пришла в поликлинику. Там говорят:
– Мы вас без талона не примем.
– Какой талон? Я из Первой градской, врач звонила вашему, вот время написали: 12–20.
– Никто вас без талона не пустит. Приходите утром и берите талон. Сходите к 39-му кабинету и посмотрите, какая там очередь.
Лидия Андреевна пошла к кабинету. Очередь была там человек сорок. На нее посмотрели настороженно.
– Да я спросить только.
После того, как вышел очередной пациент, заглянула в кабинет:
– Извините, меня прислали на консультацию из Первой градской. У меня дочь в тяжелом состоянии. Они вам звонили с просьбой посмотреть анализы.
– Кто звонил? Их начмед должен был написать письмо нашему начмеду с просьбой о консультации. После этого наш врач в какой-нибудь день сможет выехать в вашу больницу. Без этого мы ничего смотреть не будем.
– Да вы что, смеетесь? В какой день? Завтра суббота. У меня дочь умирает! Ну неужели нельзя просто анализы посмотреть? – заорала Лидия Андреевна, срывающимся на плач голосом.
Врач вышла в коридор из кабинета, нехотя взяла из рук Лидии Андреевны карточку, открыла и тут же сказала:
– А такие анализы ерунда. Это не по нашей части. Пусть у себя ищут. Почки – это вторичное, – отдала карту Лидии Андреевне и, пригласив очередного пациента, захлопнула дверь.
Жизнь катилась, как снежный ком… Ком все рос и рос, катился к краю, увлекая за собой новые снежные и ледяные глыбы, грозя обрушиться и погрести под собой их старенькую, застиранную и выцветшую, но всегда чистую и отутюженную жизнь.
Дочь сначала перестала пить таблетки, говоря, что ее тошнит. Потом перестала есть. Уже четвертый день она жила на глюкозе. Капал по тоненькому шлангу в синий весенний ручеек часами раствор… Капал и капал… Лидия Андреевна очень боялась, что раствор внезапно закончится и разгильдяйки-сестры пропустят этот момент. Глотать пищу Вася категорически отказывалась, слабо качая головой, почти одними серыми, словно набухшие дождевые облака, глазами; осторожно, точно боялась повредить или разбить, поворачивала голову: видимо, ее на самом деле тошнило и она просто боялась мотать головой сильнее.
45
Девочку, наконец, решили кормить через зонд. Лидию Андреевну вытолкали из палаты. Она сидела в коридоре, слушая душераздирающие крики дочери, в то время как специалист из реанимации ставил ей зонд, зная, что другого выхода нет, что кормить, наверное, надо, а иначе вся пища просто срыгивалась, и это был единственный способ кормления. Она еле удерживала себя от желания ворваться в палату и заорать: «Прекратите мучить мою девочку!», но понимала, что никогда себе не простит, если ее дочь погибнет от истощения. Ей было велено назавтра купить питательную смесь в аптеке. Она позвонила Андрею, чтобы тот купил эту самую смесь.
Зайдя в палату, она замерла от предчувствия, что это конец. Василиса лежала с пластиковой трубкой в ноздре, прилепленной лейкопластырем. Асбестовое лицо запрокинуто; глаза захлопнуты и веки сморщились, будто цветки у белой лилии в поздних сумерках; скулы обострились… Через зонд ввели при ней сначала воду, потом отсосали какую-то жидкость, по цвету напоминающую черный кофе, после медленно стали вливать холодный куриный бульон, который она сварила, затем какую-то питательную смесь. Она почему-то вдруг подумала, что этим кормлением ничего не изменишь, только измучаешь…