И уже не важно, где он Бог и есть ли он вообще или существует только пустота, и можно ли получить ответы на все его вопросы, – так как теперь есть шанс в этой жизни обрести долгожданное умиротворение, потому что есть путь, судьба, предназначение, и, осознав это, рыцарь, не колеблясь, воспользуется такой возможностью.
Рыцарь проиграл шахматную партию, проиграл свою жизнь, но проиграв – он выиграл, спасая молодую жизнь…
Лидия Андреевна почему-то вспомнила этот фильм сейчас. Ей тоже пока дают отсрочку, но зачем? Шахматная партия ее не закончена, но уже проиграна, можно делать ход ферзем, но все аккуратно выстроенные ею по клеточкам и стоявшие ровными рядами фигуры давно полетели и валяются ненужным хламом на столе… Можно сделать еще несколько движений, но шах и мат… они видны любому стороннему зрителю. Где и в чем была ее ошибка? И почему, если Бог есть, он оставил ей пустоту?..
…Вышли из кинозала в распахнутый майский город, задыхаясь от радости, что так неожиданно пришло тепло, и вся жизнь была впереди, лежала как на ладони, вернее, была сама ладонь со всеми ее морщинками и черточками. Видно, что линия жизни длинная, а остальное разгадать не можешь. Как наскальный рисунок, выкопанный из-под многовекового слоя пыли. Рисунок отмыли и отреставрировали, но это только сделало загадку еще более таинственной.
Шли по шумной центральной улице; поднялись на крышу старого храма, на которой власти почему-то решили сделать небольшую кафешку, где кормили такими малюсенькими пончиками, что они напоминали фасолины, насквозь промасленными и сладко хрустевшими своей поджаренной корочкой, и увидели старую площадь, усыпанную цветным горошком людей…
Федор рассказывал им о режиссере и о том, какой глубокий смысл тот заложил в свой фильм. Лида слушала и в глубине души удивлялась, как так можно все понять и разгадать. Прямо не фильм, а чемодан с двойным дном и кодовым замком! Замок видишь, а двойное дно нет. У нее от фильма осталось чисто эмоциональное потрясение, ожог до волдырей, все болит, мокнет и не заживает.
А потом стал читать свои стихи.
Лида боковым зрением посматривала на этого высокого красивого молодого человека и чувствовала, что внутри ее зарождаются странные и пугающие ее эмоции, вырастающие, будто подснежники из-под только что сошедшего снега, когда еще нет никакого намека на зеленую шелковую траву. Подснежники вытягивают свои шеи, точно желторотые мокрые птенцы, к весеннему солнцу.
Приятель Андрея был явно его умнее и интереснее. Речь его завораживала, словно огонь в камине: смотреть бы и смотреть, чувствуя, как по телу распространяется успокаивающее тепло. Огонь весело облизывает высохшие ветки прошлой жизни, норовя забросать искрами половицы у открытой дверцы… Раздави ногой скорее, видишь, вон ту, что упала слишком далеко, не на металлическую подкову! Зачем стоишь и смотришь, как медленно чернеет краска на половице, поднимая еще еле различимую струйку дымка?
И вот уже у Лидочки екает сердце, будто она оступилась и летит кубарем вниз с осыпающегося под ней обрыва, на дне которого притаилась прошлогодняя листва. Впрочем, откуда у Лидочки может быть прошлогодняя листва? Деревья только еще выбрасывают клейкие копья своих листочков… Вся жизнь пока – невспаханное поле, поросшее молоденькой травой, по которому идти и идти… И так хочется прийти к другому концу поля не утратившим своих детских иллюзий о том, что жизнь прекрасна и ты обязательно отыщешь свой цветик-семицветик, чтобы загадать самые несбыточные желания. И они однажды сбудутся. Только надо понять, какие желания для тебя главные.
Но Федор нравится ей все больше. Он взрослый и такой загадочный, в отличие от хилого Андрея, похожего на растение, которое запрятали в подпол, подальше от яркого света. Андрюша же совсем мальчик! Она почему-то все еще воспринимает своих ровесников как детей. Ей казалось, что и Федор симпатизирует ей. Было только одно «но»… Федор был женат, имел пятилетнего сына и жил у тещи. Его мать обитала в далеком уральском городке с двумя взрослыми дочерьми и внуками в одном доме. Как она поняла, раз в год Федор приезжал в гости к матери, но оставаться надолго там не было никакой возможности. В их город он отправился за дипломом, еще будучи студентом женился, устроился здесь на работу, да так тут и осел.