– Ах, так! Ну, я тебе сейчас покажу… – Метнул снежок, будто гранату, и опять оказался на земле, точно опрокинутый взрывной волной. Снова вскочил, чувствуя, что разгоряченное игрой дыхание сбивается с такта – и вновь запульнул снежный мячик. Оксана ойкнула – и растянулась на земле.
– Ага! – победно заорал он. – Теперь твоя очередь!
Но прошла минута – а девушка по-прежнему лежала на ледяной земле, беспомощно подогнув под себя ногу, будто цапля. Лицо, побелевшее и искривленное, точно отражение на поверхности льда, застыло с гримасой боли.
– Что? Что? Ушиблась? Ногу растянула? – бросился Андрей к ней.
– Лодыжку очень больно. Растянулась так, что в глазах потемнело и все плывет еще… – подрагивающими на ветру белыми тесемочками губ выдохнула Оксана, закрывая глаза, ставшие похожими на ставни заколоченных окон.
– Дай посмотрю. Тут больно? – спросил он, бережно ощупывая тоненькую лодыжку и чувствуя, как сердце куда-то провалилось, будто попало в воздушную яму, путешествуя среди облаков…
Девушка сморщилась, как от резкого удара, и тихо застонала. Было ясно, что сама до пансионата она не дойдет. Вообще-то ушли они от него недалеко, и он было хотел бежать за врачом и подмогой, но тотчас отбросил эту мысль, понимая, что девушка, оставаясь на мокром снегу, сможет сильно застудиться.
– Ну, давай! Сумеешь приподняться и обнять меня за шею? – подсунул одну руку под худенькое тело, обвивая талию девушки, а другую подсовывая под коленки. Тяжело приподнял со снега, как когда-то поднимал на руки детей, широко, по-бычьи расставив ноги, чувствуя, что может сам поскользнуться и упасть…
– Держись! А то не донесу! Выроню… – слыша, как взрывным устройством забухало сердце, начав свой смертельный отсчет.
Переметнул девушку повыше к плечу, чувствуя ее цепкие руки, оплетающие вьюном его плечи, и медленно двинулся, думая только о том, как бы дотащить тянущую к земле поклажу. Голова Оксаны вытащенной из воды кувшинкой безвольно лежала на его плече. Снежные вершины на небе окрашивались нежно-розовым, будто повязка от сочившейся сукровицы.
70
Дежурившая в пансионате пожилая докторша, определив вывих и сильный ушиб с гематомой, легко вправила сустав и, наложив тугую фиксирующую повязку, сказала, что девушке надо пару дней полежать и хорошо бы сделать рентген: вдруг трещина? Нога Оксаны сильно распухла и пугала лиловыми пятнами с желтым отливом, будто была измазана синей глиной или илом.
Андрей чувствовал себя виноватым. Оставив девушку отлеживаться, ушел в конференц-зал, но плохо что-либо воспринимал. Перед глазами всплывало то смеющееся и раскрасневшееся лицо Оксаны, то это же лицо, ставшее похожим на гипсовую маску с прикушенными губами. Лица менялись, как заставка на рабочем столе компьютера. Ужинать он в ресторане не стал. Попросив поднос, сгреб на него ужин на две персоны и понес еду девушке.