Надоело!
Я хочу быть собой и делать то, что хочется, хоть раз! Хочу быть просто женщиной, желанной женщиной, и принадлежать этому мужчине.
Застонав, признавая свое поражение, цепляюсь за Димины плечи, не в силах справиться с желаниями собственного тела, выгибаюсь, пытаясь теснее прижаться к нему. Его кожа под моими ладонями, будто огонь, и я плавлюсь, растекаюсь от этого жара и властного натиска.
Дима зарывается пятерней в мои волосы, оттягивая их, принуждая запрокинуть голову и посмотреть на него снизу-вверх.
То, что я прочла в его глазах, заставило меня задрожать. Сумасшедшая потребность и дикая жажда обладания. Боже, его глаза просто пылали от едва сдерживаемой страсти. И все это из-за меня. Еще ни один мужчина не смотрел на меня ТАК, будто был одержим, будто я — единственное, чего он желает, в чем нуждается.
Его взгляд красноречивее всяких слов: властный, мужественный, он пленял и возбуждал одновременно.
Отворачиваюсь, чтобы не видеть этих обжигающих зеленых глаз, не слететь окончательно с катушек. Но Дима не позволяет мне такой роскоши, пальцы вновь больно натягивают волосы, заставляя смотреть.
На его лице играет самодовольная улыбка, а в глазах пляшут черти. Не отводя взгляда, он наклоняется ко мне и шепчет:
— Я хочу смотреть, как с этих губ будут срываться стоны. Хочу видеть твое лицо, когда ты кончаешь. Ты больше не остановишь меня… нас на середине…ты должна мне оргазм…
После этих слов последовало нежное дразнящее прикосновение. Дима неспешно касался моей плоти, пытаясь понять, что мне нравится. Через мгновение ласки стали более уверенными и смелыми, он играл с моим телом, а я могла лишь стонать от наслаждения и повторять его имя.
— В своем воображении я делал это уже десятки раз, — шепчет на ухо, не прекращая чувственных движений. Мой демон дразнил меня, не проникая внутрь, а лишь гладя нежные влажные складки плоти. Когда я недовольно задвигала бедрами, желая большего, его губы тронула чувственная улыбка.
— Нет, моя милая, теперь тебе придется подождать, я хочу продлить этот момент как можно дольше. Ты влажная для меня, из-за меня… — последние слова потонули в его участившемся дыхании.
Но я не из тех женщин, что пассивно принимают ласки. Темперамент взял свое, и я ринулась в атаку. Желая спровоцировать его, побудить к дальнейшим действиям, провожу кончиком языка по нижней губе и не без удовольствия замечаю, как темнеют зеленые глаза, как расширяются зрачки, давая понять, что я достигла желаемой цели. Но этого мало, решаю сыграть на Димином желании, которое, я знаю наверняка, не меньше моего собственного. Касаюсь руками его спины, умело лаская покрытую влагой кожу, медленно продвигаясь к его бедрам.
Опустив ладони, я начала, чуть поглаживая, сдвигать полотенце вниз. Мужчина издал низкий горловой рык и в ту же секунду перехватил обе мои руки своей и, высоко подняв их, зафиксировал над головой, не давая вырваться.
— Нет, сегодня главный я… — пробормотал он. Но я решила не сдаваться, чуть повела бедрами и еще сильнее выгнулась, прижимаясь к его сильному телу. Дима чертыхнулся, и его пальцы проникли в меня — резко, грубо, наказывая за то, что он не может контролировать себя рядом со мной. Я вскрикнула от острого наслаждения, чувствуя, что край уже близко, и стараясь продлить сладкое мгновение, не дать ему то, чего он требовал, что сейчас так бесцеремонно брал. И я извивалась, насаживаясь на его пальцы уже слабо понимая, что происходит, чувствуя, как влаги между ног становится все больше.
— Дай мне… — прохрипел Дима и, не закончив фразы, впился в мои губы яростным поцелуем.
Хотя, я бы не решилась назвать это поцелуем. Он жестко сминал мои губы, кусал и тут же зализывал место укуса, рыча от дикого удовольствия.
Наконец-то его губы на моих, я думала, что этого уже никогда не произойдет.
Этот поцелуй стал спусковым крючком, точкой невозврата, за которой не было ничего, кроме выжженной земли.
В Диминых ласках не осталось и следа нежности, лишь похоть: неуправляемая, животная, сумасшедшая. Она захлестнула нас обоих, лишая остатков здравого смысла.
Дима нещадно брал, продолжая больно сжимать мои запястья, грубо проталкивая пальцы между влажных бедер, шире раздвигая ноги, не заботясь о том, что может причинить мне боль.
А я послушно отвечала на поцелуй, не уступая в неистовой страсти своему демону. Я никогда в жизни не испытывала таких бешеных эмоций, столь сумасшедшего наслаждения. Впервые мужчина властвовал надо мной на каком-то первобытном, инстинктивном уровне, заставляя стонами и мольбами доказывать, что я принадлежу только ему. И я доказывала: кусалась, стонала в его раскрытые губы одно единственное слово «пожалуйста», раз за разом, понимая, что лишь он может избавить меня от этой ноющей боли, которая, нарастая внизу живота, сводила с ума.