– Ты рассказал моей маме? – спросила я.
– Да. Но возможно к тому моменту она и сама уже все знала. Я позвонил только на следующий день, когда пришел в себя.
Я зачем-то кивнула.
– Хорошо, – произнесла я. – Мне сейчас правда некогда все это обсуждать.
– Я рад, что с тобой все в порядке.
– Я тоже, – ответила я, сбрасывая вызов.
На экране моего мобильника уже через несколько секунд появился новый номер. Один гудок сменял следующий, а за ним еще один и еще.
«Он не мог просто умереть, – думала я. – Он все еще у меня в долгу».
Нервное постукивание пальцем по столешнице становилось все громче и все быстрее. Прошло уже несколько часов с того момента, как я сбежала. Он должен был мне что-нибудь сообщить.
– Да чтоб вас всех! – воскликнула я громко после того, как мой третий по счету звонок остался неотвеченным. Телефон был отброшен в сторону кровати и, отскочив от нее, глухо упал на пол. Мне было плевать.
Я ненавидела находиться в неведении. Я ненавидела беспокоиться о ком-то.
Помню, перед тем, как мне сообщили весть о том, что бабушка умерла, прошло целых два дня, в течение которых я только и делала, что расспрашивала всех, почему она не звонит. Я не находила себе места, плохо спала, но никому до этого не было никакого дела.
Сейчас все было еще хуже. Угроза, нависшая над Марком, не была мной надумана. Я сама видела, насколько она реальна. И от этого еще больше хотелось впасть в отчаяние.
– Дана? – послышался обеспокоенный голос из-за двери. Это была мама.
– Со мной все нормально! – ответила я резко, отрываясь от стола.
– Я слышала, как ты кричала.
– Тебе показалось.
Я услышала, как мама вздохнула.
– Дочка, я знаю, как тебе сейчас тяжело…
– Не правда! – перебила ее я. – Ты ничегошеньки не знаешь.
Сделав несколько шагов, пересекая комнату, я наклонилась к кучке вещей, которые все еще валялись на пороге. Подняв их с пола, я открыла дверь и взглянула на мать.
– Выкинь, пожалуйста, эти вещи. Я не хочу их видеть, – сказала я, передавая ей одежду, насквозь пропитанную моим страхом.
Еще несколько секунд я угрюмо смотрела на нее, а затем закрыла глаза и добавила:
– Я знаю, что вы за меня волнуетесь и хотите мне помочь, но сейчас я ужасно зла и расстроена, поэтому, пожалуйста, дайте мне время разобраться со всем этим и тогда мы поговорим.
Когда я открыла глаза, лицо мамы оставалось все таким же печальным.
– Прости, – произнесла она, делая шаг назад. – Ты права. Отдохни немного.
И затем дверь в мою комнату снова закрылась.
Минуты тянулись одна за другой до безумия медленно, и каждая из них была наполнена тревогой. За Марка, от которого до сих пор так и не было вестей, за себя и мою семью, которая находилась под угрозой после моего побега, и даже за Александра, на которого оставалась вся надежда. Я сидела у окна, осматривая двор на наличие подозрительных личностей, и не замечала, как солнце клонится к закату.
«Пожалуйста, пусть все будет хорошо, – повторяла я раз за разом, чувствуя, как тяжелеют веки. – Пожалуйста, пусть моя жизнь снова станет нормальной».
Хотя была ли она нормальной хоть когда-то, если один человек скрывал меня от своих врагов всю мою жизнь, а другой следил за мной, чтобы защитить?
Непривычно громкий телефонный звонок раздался в тот момент, когда в моей комнате уже совсем стемнело, а я, положив голову на свои согнутые в локтях руки, начала засыпать.
От неожиданности я подскочила, тут же почувствовав головокружение.
– Боже, – выдохнула я, преодолевая расстояние до своего смартфона и беря его в руку.
На дисплее светилось имя человека, которому я пыталась в этот день дозвониться не менее пятнадцати раз.
– Что с ним? – спросила я без приветствий.