– Можешь взять мой бутерброд, если хочешь, – сказал вдруг Артем, когда заметил, с каким воодушевлением я съела свои два.
Я нахмурилась.
Неужели я выглядела в их глазах настолько жалкой?
– Обойдусь, – ответила я, переводя взгляд на маму, которая смотрела на меня точно так же.
– Я сделаю еще, – подорвалась она со своего места.
– Хватит! – воскликнула я. – Мне не нужна ваша жалость.
Мама остановилась и обернулась.
– Ты ведь ничего нам не рассказываешь. Мы можем только догадываться, что произошло с тобой за эти дни.
– Хотите послушать, как меня морили голодом?
– Ты, правда, похудела, – встрял Артем.
– Спасибо, конечно, но тебя вообще никто не спрашивал. Мы с тобой пять лет не общались. Тебя не должно это волновать.
– Не будь такой мегерой. Ты уже дома. Среди своих.
«А Марк нет», – снова подумала я. Мысль об этом все время приводила меня в ярость.
– Это из-за того парня? – догадался Захаров. – Того, который умер.
– О чем ты? – спросила тут же мама. – Кто умер? Марк?
Я промолчала. Чувствовала, как внутри загорается каждая клеточка.
Он не мог умереть! Я не верю в это!
– Дана, почему ты не сказала? Как это произошло? – спохватилась мама, подходя ко мне ближе.
– Нечего тут говорить, – отозвалась я, пытаясь быть не слишком резкой.
– Я знаю, что он был там с тобой. Вы с ним подружились?
Перед глазами возник образ Марка, тело вспомнило его объятия, губы жгло воспоминаниями о поцелуях.
– Подружились, – кивнула я.
Мама сочувственно посмотрела на меня и прижала меня к себе.
– Мне очень жаль, – сказала она.
– Да, мне тоже, – отозвалась я, выбираясь из ее объятий.
Артем продолжал молча смотреть на нас.
– Спасибо, что заглянул, – произнесла я сквозь зубы, глядя на него. – Надеюсь, ты найдешь решение своей проблемы где-нибудь в другом месте, – я обернулась и посмотрела на маму. – Проводи его, пожалуйста, до двери, когда ему надоест предаваться воспоминаниям, а я пойду, посплю еще немного. Кто-то не дал мне досмотреть мой сон.
Сделав шаг в сторону, я натянуто улыбнулась и пошла в свою комнату.
Все это было слишком для меня. Ничего не было как прежде. И пока я не узнаю, что на самом деле случилось с Марком, я точно не смогу перестать вызывать у людей жалость.
На следующее утро я и думать забыла о Захарове. Он не попрощался со мной, когда уходил, а я не показала из своей комнаты носа, пока он не ушел. Я так и пролежала в своей постели до вечера, думая о том, что мне плевать на ту часть моей жизни. Я не была обижена на Артема, не считала его гадким подлецом и ублюдком, который испортил мне жизнь. Он просто был тем самым парнем из многих рассказов, которые любят разбивать девчонкам сердца. И я была безумно рада тому, что Лазарева, по моим сведениям, отомстила ему за меня, изменив с каким-то левым парнем из колледжа.
В любом случае, меня это уже не касалось. Меня волновали куда более серьезные вещи.
Когда в это утро я вышла из своей комнаты, в квартире оказалось на удивление тихо. Я даже прошлась по всем помещениям, чтобы убедиться, что мамы и бабушки нет дома. Успев испугаться, что пока я спала, до них добрались люди Арка, нашла на кухне записку, где говорилось, что маме пришлось уйти на работу, а бабушке отправиться на рынок за продуктами. Они просили меня не делать глупостей, и никому не открывать дверь, а я в свою очередь злилась на то, что они оставили меня здесь волноваться за них в одиночестве.
Звонок в дверь застал меня за поеданием третьего по счету бутерброда. Перестав жевать, я застыла на месте.
«Это они, – думала я. – Они снова пришли за мной».
Рука, держащая мой завтрак, стала подрагивать.
Второй, более длинный звонок, заставил меня сжаться и закрыть глаза.