– По-моему у него это плохо получилось. Не находишь?
– У него получилось отлично, – возразила я. – Он исправил то, что не смог предотвратить.
– Как?
– Помог мне сбежать.
– А сам куда делся? Ушел дальше продавать наркотики?
– Погиб, – ответила я спокойно. Это слово сорвалось с моих губ, как любое другое. Ведь я знала, что оно ничего не значит. – По-крайней мере мне так сказали.
– Он погиб, защищая тебя? – переспросил парень, снова оглядывая рисунок.
Я промолчала, отведя взгляд в стену.
– Теперь понятно, каким ты хотела меня видеть, – хмыкнул он.
Я не ответила. К счастью, этого не потребовалось, потому что нас обоих отвлек скрежет ключа в замочной скважине. Бабушка вернулась домой.
Глава 24.
На мое удивление, воскрешение бабушки, чью смерть Сеня переживал вместе со мной, он воспринял гораздо спокойнее, чем Захаров, который знал о ее кончине исключительно из моих уст. Нет, Арсений, конечно, был поражен, когда встретил ее на пороге, но не шарахнулся от нее, как от призрака. Он буквально сразу взял себя в руки и просто потребовал объяснений.
И в этом был весь он – спокойный, уравновешенный и собранный. Совсем не такой как я. Возможно, поэтому мне и не удалось почувствовать себя с ним счастливой до самого конца. Мне все время чего-то не хватало, а менять его ради этого было бы попросту эгоистично.
«Совершенно не то же самое, что с Марком, умеющим быть одновременно сдержанным и опасным», – вторило мне подсознание.
Но я лишь отбрасывала его доводы. Не время было об этом думать.
– Я так и знала, что ты будешь кружить парням голову, когда вырастишь, Даниелла, – сказала мне бабушка после того, как Арсений, из вежливости выпив с нами две чашки чая с баранками, ушел домой, ни разу не оглянувшись.
– Скажешь тоже, – улыбнулась я одними уголками губ.
– Мне показалось, он был чем-то расстроен.
– У нас был не самый приятный разговор.
– Я вам не помешала?
Я мотнула головой.
– Мы все выяснили.
– Хорошо, – улыбнулась она.
Я выпила остатки своего чая и отставила кружку в сторону.
– Я все еще зла на тебя, ты же знаешь? – произнесла я ровным тоном.
– Я догадывалась, милая, – ответила она. – И также я знаю, что нам поможет лишь время.
– Ты рада, что я обо всем узнала?
– Конечно, – не колеблясь, сказала она. – Правда, я бы предпочла, чтобы мы встретились при других обстоятельствах. Несколько раз я уже предпринимала попытки приехать, но меня все время что-нибудь останавливало.
– А сейчас? Что заставило тебя вернуться?
– Твоя мама, – ответила бабушка. – Она искала Сашу и позвонила мне. Я обо всем узнала и больше не смогла сидеть, сложа руки.
– Это ты заставила его вернуться и помочь мне?
Она покачала головой.
– Нет. Я вообще никогда не лезла в его дела. Он не рассказывал, где был все это время, но с самого начала он пытался тебе помочь.
– То есть он не пытался спасти в первую очередь себя, когда сбежал и не отвечал на звонки Аркадия?
– Я уверена, в этот момент он думал исключительно о тебе.
Я вздохнула и откинулась назад.
– Не стоит пытаться обелить его в моих глазах. Я знаю, кто мой отец.
– А я знаю, кто мой сын. Даже несмотря на то, что большую часть его жизни я провела не с ним.
– Странно, что он не забыл тебя за это время. Ведь ты говорила, что его отец запрещал ему видеться с тобой.
– А как ты думаешь, откуда в тебе этот дух бунтарства? – спросила бабушка. В ее глазах сверкнул знакомый огонек. – Его отец нам обоим запрещал видеться, но мне было на это плевать. Я не могла оставить сына.
– Ты ведь всегда учила меня следовать правилам! – воскликнула я.
– А еще я учила тебя, прежде всего, думать своей головой, а не подчиняться кому-либо.
Я коротко усмехнулась.
На душе становилось гораздо светлее, когда я говорила с этой женщиной. Я уже даже забыла, как это бывало раньше. Мне ведь было всего десять, когда ее у меня отняли.