– Эй, ты чего здесь? – услышала я голос за своей спиной.
Почувствовав, как холодеют конечности, повернулась.
Зачем было быть такой дурой и приходить сюда? Мало мне было неприятностей? Ведь еще вчера я тряслась от страха и боялась показать нос на своей лестничной клетке. Неужели на мой мозг так сильно подействовал осветлитель?
– Я думала, здесь есть выход к дороге, – ответила я, не дав своему голосу дрогнуть.
На меня смотрел какой-то мужчина лет тридцати. Он мог оказаться, кем угодно и работать на кого угодно. Он мог быть врагом моего отца, его лучшим другом или простым прохожим. Теперь я не могла быть уверенной ни в чем.
– Здесь вообще-то тупик. Если тебе нужна автобусная остановка, то это в противоположной стороне.
Я натянуто улыбнулась.
– Спасибо, – ответила я, продолжая стоять на месте. Меня будто прибили гвоздями к полу, не давая пошевелиться.
Что сказал бы Марк, увидев меня здесь?
– Ну, тогда всего хорошего, – произнес незнакомец, странно глядя на меня. – Не заблудись.
И он зашагал в мою сторону.
Резко вернув себе способность двигаться, я отшатнулась. Мое тело было готово к сопротивлению. Однако, пройдя мимо меня, мужчина только странно хмыкнул и направился к самому дальнему гаражу, стоящему на противоположной стороне от того, где еще несколько лет назад было логово Лина.
Решив, что пора прекратить на сегодня испытывать свои нервы на прочность, я, наконец, зашагала прочь.
На кладбище, адрес которого написал мне на листке отец, я появилась одной из последних. Не потому что долго не могла вызвать такси или попала в пробку, а потому что попросту не хотела там появляться. Я оттягивала этот момент, как могла, сидя на школьном стадионе и оглядываясь по сторонам в поисках подозрительных личностей. Но их не было. Как не было и того, кто наблюдал бы за мной со стороны в желании защитить.
Я не хотела приходить, потому что знала, что это станет своеобразной точкой в моих метаниях. И чем ближе был этот момент, тем меньше мне хотелось его наступления.
Реальность оказалась совсем не такой, как я себе представляла. Заставляя себя двигаться в сторону нужной мне аллеи, я чувствовала тяжесть и вместе с тем облегчение. Я решила, что не буду подходить слишком близко, но даже издалека видела собравшуюся возле могилы толпу утешающих друг друга людей, и не могла понять, почему я нахожусь здесь, среди них. Гроб Марка был плотно закрыт, а значит, это все еще могло быть хорошо отработанной постановкой.
Остановившись у самого края аллеи, ведущей в последний сектор, и дальше в небольшой лес, стала рассматривать присутствующих. Их было не много, но все же достаточно, чтобы я могла слиться с ними, не привлекая к себе особенного внимания. Это были совершенно разные люди – взрослые и даже дети, которых я видела впервые в жизни. Была здесь и мать Марка, маленькая худенькая женщина, не перестававшая плакать, похоже, ни на секунду с тех пор, как я здесь появилась.
А еще здесь был мой отец, наряженный во все черное, похожий на ангела смерти во плоти. Глядя на него, стоящего рядом с могилой Марка, я ненавидела его еще больше, хотя казалось бы больше было уже некуда.
В моей душе боролось сразу несколько эмоций, которые, перемешиваясь, превращали меня в безжизненную статую, неотрывно наблюдающую за тем, что происходит с совершенно отстраненным выражением лица.
– Даниелла, – услышала я вдруг свое имя, произнесенное кем-то из толпы.
Не сразу поняв, что обращались ко мне, медленно перевела взгляд с деревянного гроба обратно на собравшихся. Они все смотрели в мою сторону.
– Что? – отозвалась я, не узнавая своего голоса.
– Я спросил, не хотела бы ты что-нибудь сказать? – медленно повторил Александр, прожигая меня взглядом. – Ты была последней, с кем он общался при жизни.
Не веря своим ушам, я нахмурилась.
Он ведь не пытался настроить всех против меня? Не хотел сказать, что это я виновна в его смерти?
«Я все еще хочу верить в то, что он провел всех вас и остался жив», – хотела бы я ответить, но понимая, что тем самым могу подставить Марка, решила оставить эти мысли при себе.