– Надеюсь, что где бы он сейчас ни находился, ему будет лучше, чем здесь, – произнесла я, стараясь, чтобы мой голос звучал не слишком раздраженно.
Кинув последний взгляд на отца, я развернулась и пошла в противоположную от горюющей толпы сторону. Находиться здесь больше не было сил.
Мои ноги несли меня вперед. Все быстрее и быстрее, едва не срываясь на бег. Я не замечала, как с каждым шагом удалялась все дальше и дальше. Настолько, что в один момент могилы закончились и начался небольшой лесок, где я как-то раз потерялась в восемь лет, когда приезжала сюда с мамой к ее родителям. В тот день она хотела показать меня им, показать, какой я стала, какую внучку они так и не узнали. Мне же было все это неинтересно. Общаться с теми, кто не может ответить довольно скучно, поэтому я убежала, когда мать ничего не видела из-за застилающих глаза слез. Я бегала и резвилась, не понимая того, где нахожусь и в какой-то момент забежала так далеко, что уже не знала с какой стороны я пришла. Искали меня недолго, я даже испугаться толком не успела, зато с тех пор знала, что если идти все время прямо, выйдешь к реке, которая обрамляет город.
И я шла. Шла, шла и шла. И никто меня на этот раз не искал. Я была одна. И это меня радовало, и разочаровывало одновременно. Если Марк все же не лежал там, и его тело сейчас не погружали в земляную яму, то ему стоило появиться прямо в этот момент, иначе я была готова поверить в его смерть, и тогда ничего хорошего от меня ждать не стоило.
Выйдя к реке, почувствовала себя немного лучше. Это ведь означало, что моя память все еще работала на меня. Я была права, хотя не была здесь уже больше десяти лет.
Водная гладь была беспокойной. Она шла рябью от довольно сильного ветра, и тревожно принимала в себя первые капли занимающегося дождя – пока я шла сюда, тучи все же решили всех нас не щадить.
Наконец, несколько крупных капель упали мне на нос и щеку, стекая по ним и оставляя за собой холодный след. Я не обратила на это никакого внимания, глядя вверх. Пыталась поймать глазами следующую холодную капельку.
– Если ты решила подхватить пневмонию и уйти вслед за мной, это плохая идея, – услышала я позади себя мужской голос.
Вздрогнув от неожиданности, закрыла глаза. От сердца вмиг отхлынула кровь, а затем вновь забилась в нем сильными обжигающими толчками. Это был тот самый голос, который я так надеялась услышать.
– Где твой зонт? – спросил он.
Я слышала за своей спиной шелестящие шаги, но по-прежнему не оборачивалась.
– Дана? – прозвучал голос совсем близко. – Не пугай меня. Скажи хоть что-нибудь.
– Ты один из самых невыносимых людей, что мне доводилось встречать, Громов, – произнесла я глухо. – Твое счастье, что я до последнего не верила в твою смерть.
Шаги окончательно стихли. Холодные капли больше не падали мне на щеки – над моей головой появился большой черный зонт.
– Я слышал твои последние слова у моей могилы. Думал, ты будешь более красноречивой. Теперь все ясно – ты не поверила, что я погиб.
Я резко развернулась и подняла глаза на Марка. Он ухмылялся.
– Смешно тебе? – воскликнула я, ударяя его в грудь. – Ты заставил меня пережить твои похороны. После всего, через что мы с тобой прошли.
– Нужно, чтобы все выглядело правдоподобно, а ты, догадавшись, чуть все не испортила, – ответил он.
– Ах, так?
Я замахнулась и обрушила на него еще несколько сильных ударов, один из которых пришелся на плечо, за которое он тут же схватился, отшатываясь.
– Черт возьми, Дана, ну почему ты всегда..?
– О, господи, Марк! – кинулась я тут же к нему. – Что с тобой? Где болит?
Он запрокинул голову и громко втянул в себя воздух, продолжая сжимать плечо.
– Все время забываю, что связываться с тобой гораздо опаснее, чем кажется на первый взгляд.
Я лишь сокрушенно мотнула головой. Исправить его не могла даже могила. Там, за небольшой полосой леса его оплакивали неравнодушные люди, а он здесь веселился, будто ничего не происходило.
– Со мной все в порядке, – произнес он спокойно, опуская руку. Я видела, как на ее месте проступил небольшой кружок ярко-алой крови. Светло-серая толстовка не смогла ее скрыть. – И не переживай за тех, кто остался у моей могилы, – добавил он, будто прочитав мои мысли. – На самом деле им нет до меня никакого дела. Я уверен.