– Из нас двоих – ее страха и меня – она точно выбрала бы первое. Да, возможно, она что-то ко мне испытывала, но этого было недостаточно, чтобы пожертвовать собой и прийти мне на помощь. Как бы то ни было, свою часть сделки она выполнила. А вот о своей я ей солгал.
– Ты обещал, что если она нам поможет, ты останешься с ней?
Громов склонил голову.
– Она не могла быть настолько наивной, чтобы поверить в это, – произнесла я.
– Ей все еще хотелось верить в сказку, Дана, – ответил Марк. – Хоть сама она никогда и не была принцессой. По крайней мере, точно не для меня.
Между нами повисло молчание.
В моей голове творилось нечто невообразимое. Там были мысли о моем отце, Кирилле и Альбине, Аркадии и всей его свите, о днях, что прошли в неведении. Все перемешалось между собой, превращая все это в кашу. Но главным оставалось одно – возможно, я видела Марка в последний раз. Он обо всем рассказал мне, зная, что я волнуюсь о нем, но все равно собирался уехать. Он был солидарен с моим отцом в том, что я не должна была быть частью его жизни. И я чувствовала это в каждом его взгляде. Все они будто были последними.
– Как мне теперь тебя называть? – спросила я спустя несколько долгих минут.
– А? – будто опомнился Марк, оглядываясь на меня.
– Ты сказал, что у тебя теперь поддельные документы. Ты же умер.
– А, да, – вспомнил он, засовывая руку в карман джинсов. – Вот.
Он протянул мне водительское удостоверение, полис медицинского страхования и еще несколько свернутых в несколько раз бумажек. И все на имя Зибенс Максима Леонидовича, родившегося двадцать два года назад.
– Зибенс? – удивилась я.
– Решил позаимствовать у моего спасителя кличку.
На лице Марка появилась ухмылка.
– Это с латышского «молния», – пояснил он. – В детстве Киру казалось классным, что мы можем быть Громом и Молнией. Как братья.
– А вы были как братья?
Парень ненадолго задумался.
– Временами, – ответил, в конце концов, он.
Я кивнула.
– Но откуда все это? Поддельные документы не так просто достать. Тем более если нужно сделать все максимально легально. Тебе ведь жить с ними всю оставшуюся жизнь.
– Это все Кир. У меня были кое-какие связи, а у него выход в город. Мы работали сообща.
– А твое свидетельство о смерти и все остальное? Тело ведь не нашли.
– В этом помог твой отец. Он выдал часть чьих-то останков за мой обгоревший труп. Здесь уже сработали его связи.
– Боже, – выдохнула я, закрывая лицо руками.
Все это было уже слишком.
Все эти люди, оплакивавшие Марка у его могилы, плакали над кем-то другим. Кто-то другой, неопознанный, теперь лежал там вместо него, лишенный собственного имени.
Моей кисти коснулась теплая рука парня. Осторожно и даже нежно он отвел ее в сторону, открывая мое лицо.
– Мне жаль, что все так, – сказал он, проводя ладонью по моей щеке. – Я бы очень хотел, чтобы наша жизнь была другой, и мы ничего этого не переживали, но…
– Мне тоже очень хотелось бы этого, – отозвалась я, печально ему улыбаясь, понимая, что не я была жертвой в этой истории. Не я бежала всю жизнь. Все это время тем человеком оставался он. Слишком рано повзрослевший мальчик с прекрасными пасмурными глазами.
Глава 27.
Спустя еще какое-то время, у Марка зазвонил телефон. Мелодия, раздавшаяся среди лесной тиши, показалась тревожной. И в какой-то мере это действительно было так. Взглянув на экран, парень нахмурился.
– Твой отец, – сказал он, нажимая на зеленую иконку. – Да, – ответил он.
Я следила за тем, как менялся его взгляд, пока он говорил с Лином. Из почти спокойного и несколько печального он становился жестким и сосредоточенным. Марк лгал беззастенчиво и искусно, называя номера трасс, по которым он ехал и места, в которых якобы останавливался. Не знаю, верил ли ему мой отец, но я будто находилась там вместе с ним.
– Он потерял тебя, – произнес Громов, кладя трубку. – Нужно идти.
Он снова взглянул на меня.
– Эй, – встревожился парень. – Ты чего?
– Ничего, – мотнула я головой. – Все в порядке.