– Прости еще раз, – сказал парень, заметивший, что отвечать я не собираюсь, и последний раз взглянув на меня, отправился дальше по своим делам.
В открывшемся мне внезапно подъезде было темно и сыро. Вспышкой в памяти пролетели воспоминания двухнедельной давности. Серые стены, тусклый фонарь, запах влажной земли.
Меня передернуло.
Интересно, мои кошмары когда-нибудь прекратятся?
Дверь, которую я искала, нашлась быстро. Она выбивалась из общего ряда дверей своей ухоженностью. Было видно, на что шли финансы, получаемые Марком от моего отца. Я была уверена, что самая надежная, из всех имеющихся здесь, стальная дверь – это его рук дело. Пусть сам он тут наверняка уже давно и не жил.
Кнопка звонка с выведенным на ней числом «20» работала отлично. Я слышала, как по ту сторону раздалась трель, похожая на птичье пение, а затем и чьи-то осторожные шаги. Глазок, до этого светящийся попадающим в него с обратной стороны светом на мгновение потух – мать Марка прислонилась к нему, чтобы узнать, кто пришел.
– Дана? – сразу узнала она меня.
Дверной замок, щелкнув, отворился. На пороге стояла миниатюрная женщина в легком домашнем платье и тапочках. Она выглядела такой трогательной, что я просто не могла поверить в то, что она смогла пережить. Она ведь в прямом смысле похоронила всю свою семью.
– Не ожидала тебя здесь увидеть, – сказала она, окидывая меня взглядом. – Почему ты пришла?
– Здравствуйте, – произнесла я, наконец, отмерев. – Мне нужно поговорить с вами.
– Хорошо, заходи, – немного подумав, вяло улыбнулась она. Из ее лица будто ушли все краски, сделав ее бледной и безжизненной.
Дома у Громовых пахло светом и уютом. Точно так же, как пахло и от самого Марка. Здесь не было закрытых дверей и зашторенных окон, так что солнечные лучи пробирались в каждый уголок квартиры. На стенах были поклеены светло-бежевые обои, а в углах стояли живые растения. Это место хранило в себе много плохих воспоминаний, но именно такое место хотелось называть домом. Все же от человека многое зависит в его окружении.
– Проходи на кухню, – махнула рукой в сторону самой дальней комнаты Ольга Ивановна. Кивнув, я сбросила с себя обувь и последовала за ней, продолжая осматриваться.
Стены в коридоре оказались увешаны рамками с фотографиями. На них был милый пухлощекий мальчик и очень похожая на него девочка постарше. Чем дальше я шла, тем старше становились и дети на фото. Вот мальчику уже примерно семь, десять, шестнадцать, двадцать. И только фотографии девочки замерли в одном временном промежутке. Она навечно осталась в памяти всех своих близких подростком.
– Это моя дочь – Света, – сказала вдруг женщина, заметившая мой интерес.
– Я… – замешкалась я. – Да, Марк мне рассказывал о ней.
Взгляд Ольги Ивановны вдруг изменился, обратившись в мою сторону.
– Мне жаль, что тебе пришлось пережить такое, – произнесла она негромко, касаясь моей руки. – Никто не должен страдать из-за ошибок родителей.
Я снова взглянула на фотографию Марка. На этой ему было около двадцати. Он сидел на деревянном садовом стуле и с искренней улыбкой на лице смотрел куда-то в сторону. Наверное, в тот момент он видел что-то забавное.
– Если бы не ваш сын, я бы не выжила, – прошептала я, не отрываясь от его лица.
– Я знаю, что он пошел туда вслед за тобой.
Я резко обернулась.
– Не думай, я ни в чем не виню тебя, – добавила она мягко. – К тому же, кому как не мне должно быть известно, почему он так поступил. Все же пойдем на кухню. Говорят, в ногах правды нет, – ее губы тронула мягкая улыбка. На этот раз более искренняя.
– Вы сказали, что знаете, почему Марк пошел за мной, – произнесла я после того, как передо мной появилась кружка ароматного чая и корзинка конфет. – Что вы имели в виду?
– Только то, что ты по какой-то причине была дорога ему, – ответила женщина, садясь напротив меня. – Мне мало что было известно о его делах с Александром, но я знаю своего сына. Возможно, ты считаешь его рыцарем в блестящих доспехах, но он не для всех такой. Он не будет бросаться на рожон ради того, до кого ему нет дела. Он гораздо умнее, чем Александр всегда считал. Он умел анализировать, просчитывать ходы наперед, хотя иногда и мог быть слишком самоуверенным. Если бы Лин послал его за тобой, он не пошел бы. Просчитал бы все, но остался у руля здесь, на свободе. Он не тратил свою жизнь понапрасну, зная, что здесь его жду я. Он был последним, что у меня осталось. И теперь его тоже у меня отобрали.