Однако стоит заметить, что в чем-то комар мог все же оказаться прав. Я плохо помню свое детство. Особенно ту его часть, когда потеряла самого близкого для меня человека. И все же в глубине души знаю, что та броня, о которой он говорил, действительно появилась не случайно. Я не терпела соболезнований в свою сторону, не переносила жалости в связи со смертью бабушки. Все это било по моему раздавленному сердцу еще сильнее, отчего я стала защищаться, переводя все разговоры в агрессию. Я чувствовала себя слабой, но не могла этого допустить, а потому в ответ на добрые слова огрызалась или же провоцировала драку. Я убеждала всех, что мне ни капельки не больно, хотя ночами ревела в подушку, спрятавшись в своей комнате и обнимая нашу с бабушкой фотографию. С тех пор я не проронила ни единой слезинки на глазах у посторонних, соорудив ту саму самую броню. И сквозь нее не могла иной раз пробиться даже мама.
Стоило только шевроле затормозить у моего дома, я выскочила наружу, громко хлопнув за собой дверью.
– Стой! – тоже покинув машину, нагнал меня парень. – Не беги так!
Моего оголенного запястья коснулась теплая рука.
По телу неожиданно разлилось тепло. Мне уже было знакомо это прикосновение. Я точно знала, что однажды, еще в прошлой жизни, кто-то брал меня точно также. Пуская через все тело те же импульсы.
Марк, словно почувствовав то же самое, одернул руку, как от горячей плиты.
– Не ходи сегодня никуда. И завтра тоже, – произнес он, быстро пряча руку в карман. – Я серьезно, Дана.
– Тебя прислал мой отец? – спросила я невпопад, продолжая сверлить его взглядом.
Парень промолчал, также глядя мне в глаза.
– Зачем тебе все это? Зачем тебе Лин и попытка защитить меня от чего-то, о чем ты даже не можешь мне рассказать?
Серые глаза печально блеснули.
– Я не знаю, Дана. Правда, не знаю, – стало мне честным ответом.
Глава 6.
К вечеру мама домой все еще не вернулась. Поговорив с ней по телефону и убедившись, что все в порядке, я расслабилась и вернулась к только что приготовленному жаркому, которым собиралась отужинать.
Новый звонок раздался, как только я взялась за вилку и поднесла ее ко рту.
– Дана? – произнес голос из трубки. – Ты?
– Смотря с какой целью звонишь, Захаров, – ответила я без особого удовольствия.
– Нам нужно поговорить, – сказал он невесело. – Выйди ненадолго, я около твоего подъезда.
– По-моему, вчера мы прекрасно все обсудили. Незачем возвращаться к этому вопросу.
Все же донеся вилку до рта, я беззастенчиво стала жевать прямо в динамик.
– Нет, Дана, это важно. Пожалуйста, выйди. У меня кое-что есть для тебя.
«Например, Лизка Лазарева, которая вдруг тоже решила забежать на огонек?» – подумала я, усмехаясь. Слова Марка о том, что мне не стоит выходить из дома настойчиво боролись внутри с огоньком бунтарства.
– Если ты снова решил начать заливать про неземную любовь ко мне, я даже головы не поверну в сторону выхода, – заявила я.
– Нет. Я хочу все тебе объяснить. Может, тогда ты поймешь, для чего мне все это.
– Говори так.
– Я ведь уже пришел и стою здесь как идиот, – застонал парень. – Обещаю, мы никуда не пойдем. Просто поговорим. Если хочешь, я могу подняться к тебе.
Мысль о том, чтобы снова пустить к себе в дом Артема Захарова показалась мне кошмарной, поэтому я приняла единственно неверное решение за весь этот день. Я согласилась выйти из дома, наплевав на предупреждения Марка. Бунтарский огонек выиграл битву, загоняя меня в ловушку.
Наскоро переодевшись в старые джинсы и толстовку, я натянула кеды и выбежала из квартиры, повернув ключ в замке. Не успела я ступить и шагу в темном подъезде, как раздался громкий хлопок. От этого звука, раздавшегося будто бы прямо в моей голове, заложило уши. Что-то в висках мрачно застучало. По шее скользнула теплая жидкость. А затем померк и едва уловимый свет, доносящийся с нижних этажей – мои глаза постепенно закрылись. Пришла тупая боль в области затылка, которая утягивала за собой в темноту все дальше.