Мое сознание перенесло меня в детство. Мне было около пяти. Я находилась в песочнице, похожей на ту, где играла детсадовская детвора еще вчера. Вокруг меня было много детей, бегающих и кричащих на всю округу. Солнце светило ярко. Моих голых плечиков ласково касались его лучи. Качели, коих было штук шесть в этом большом и знакомом дворе, немного поскрипывали от старости, а голоса дворовых мальчишек зазывали всех поиграть в пету. Все это было так ясно и так знакомо. И в то же время очень далеко и почти нереально.
На мне было мое любимое розовое платьице и белая панамка. Я считала себя самой красивой в этом дворе, что подтверждали все соседи, когда встречали меня. Мои белокурые кудряшки чуть подрагивали на ветру, отчего они казались еще более пышными и я постоянно поправляла их, не давая бабушке себя расчесать и нацепить мне на голову эту дурацкую резиночку. Я гордилась своими волосами и все вокруг должны были их видеть.
– Привет, Дана, – заговорил рядом со мной кто-то. Я знала его сейчас, в сознательном возрасте, но разум пятилетней девочки не давал мне узнать незнакомца. – Ты очень красивая девочка.
– Спасибо, – произнес слабый голосок. Мой голосок.
Я оценивающе оглядела мужчину, и сощурилась, как обычно это делали взрослые.
– У тебя такие же волосы, как у меня, – маленький пальчик указал на вьющиеся светлые волосы мужчины.
Он улыбнулся в ответ и заправил прядь за ухо.
– Да, ты права. У меня еще и глаза как у тебя, видишь? – он показал на свои черные, как ночь, глаза с длинными ресницами.
Я придвинулась ближе, когда незнакомец присел рядом со мной, и заглянула в эту черноту. Она не пугала меня. Она завораживала.
– Интере-е-есно, – протянула я на одной ноте.
– Даниелла! – раздался позади меня обеспокоенный голос бабушки.
Я уже слышала, как она бежит ко мне и предвидела, как бросается, чтобы поскорее утащить подальше с площадки. Но мне так этого не хотелось. Мне был интересен этот дяденька, который был так похож на меня.
– Тебе нужно идти, милая, но мы еще встретимся. Я обещаю тебе, – мужчина поднялся на ноги и подмигнул мне.
Я улыбнулась ему в ответ, и тут же почувствовала резкий неприятный толчок в бок. Кто-то пытался привести меня в чувство.
Я постаралась открыть глаза, но тут же оставила эту идею. Голова раскалывалась на части, ноги и руки были такими слабыми, что я почти их не чувствовала. Все вокруг казалось неправильным. И только голос Марка в моем подсознании истошно вопил: «я же тебе говорил!»
Света вокруг было мало. Это я поняла даже с закрытыми глазами. Меня не собирались встречать с почестями, поэтому под собой я чувствовала не мягкий матрас, а твердую пыльную землю, источающую запах старого бабушкиного погреба. К тому же твердый ботинок, что упирался мне в ребра, не казался мне таким уж дружелюбным.
– Вставай! – снова толкнули меня в бок.
От боли я застонала и схватилась за ребра. Затекшая рука отдалась неприятным жжением. Похоже, о моей благополучной транспортировке тоже не позаботились.
Медленно подняв ту же руку, я поднесла ее к ноющей голове. Пальцы прикоснулись к чему-то мокрому и теплому. В нос ударил металлический запах. Такой знакомый, и такой одновременно далекий. Запах свежепролитой крови. Моей крови.
«Нет, нет, нет. Просто зажмурься и постарайся проснуться, – твердила я самой себе. – Немного. Еще немного. У тебя получится».
– Ты что, ей башку проломил, придурок? – ворчливо заметил какой-то мужчина. – Думаешь, босс обрадуется, когда увидит? Он же просил привезти ее в целости.
– А как я ее, по-твоему, доставить должен был? У меня нет всех этих штучек для усыпления, – возразил еще один голос нервно. – Повезло вообще, что она из дома вышла. Да и не убил же я ее, в конце концов.
– Хорошо бы, если так. Эй, детка, покажи нам, что ты жива! Открывай глаза!
В область ребер прилетел еще один удар.
Заскулив от боли, я согнулась, прикрывая руками бок. Глаза сами собой распахнулись, унося вместе с собой последнюю надежду. Марк не врал, а я не спала. Мой кошмар воплотился в реальность.