Вокруг было темно. Тусклый свет лился только из одного присутствующего здесь источника – мигающего фонарика, издающего тихое жужжание. Чуть в стороне от него была расположена лестница, ведущая вверх. Значит, я оказалась права. Меня бросили в какой-то подвал.
Все казалось мрачным и устрашающим. Такого эффекта они, по всей видимости, и добивались.
От пришедшего в голову осознания захотелось отползти куда-то подальше и забиться в угол. Или же закричать, что было сил. Но это, наверняка, было бы бесполезно. Вряд ли я находилась в подвале собственного дома, и меня хоть кто-то мог услышать и помочь. К тому же, проверяя свое состояние внутренним взором, отметила, что горло сдавил крепкой удавкой болезненный спазм.
Незаметно для двух мужчин, на которых я старалась не поднимать глаз, постаралась проверить наличие сотового телефона в кармане толстовки. Естественно, его при мне не было. Я ведь даже не удосужилась взять его с собой, когда выходила из дома. Данный факт заставил кровь в ушах стучать еще быстрее, а спазм в горле усилиться.
Меня убьют, надругаются и закопают, а я даже не смогу никому маякнуть о том, куда приходить возлагать цветы.
Тревога билась в груди испуганным котенком, и я заозиралась вокруг, все еще ощущая, что тело слабо откликается на призывы к действию. Голова со стекающей оттуда металлической жидкостью ныла настолько сильно, что даже глаза мои могли ощущать эту боль.
– Ну вот, видишь? – бросил один из стоящих в тени мужчин, указывающий пальцем на меня, пытающуюся сесть. – Жива.
Собравшись с силами, я отползла подальше от него, и уперлась спиной во что-то твердое. Оглянувшись, поняла, что это старая медицинская кушетка, сдвинутая к серой каменной стене. Все вокруг меня начало вращаться. Хотелось снова лечь и сжаться в комочек, взмолившись, чтобы кто-нибудь мне помог. Но я переборола себя. Знала, что этого они и добивались. Им нравилось видеть мою слабость.
– Вы пожалеете, – произнесла я со всей имеющейся у меня твердостью. Однако голос мой был слишком тих, чтобы произвести должное впечатление. Страх парализовал связки. Даже мне стало себя жалко.
– Ого, – произнес один из мужчин. Кто именно понять не смогла. Глаза все еще привыкали к темноте подвала. – Да ты истинная дочь своего отца. Сразу начинаешь с угрозы.
Противное чувство безвыходности истошно металось в груди.
Я не такая как отец, но сейчас наше с ним сходство могло сыграть мне на руку.
– Где я? – набрав в грудь побольше воздуха, спросила я, убирая ладонь от головы.
«Не показывать слабость. Не показывать слабость. Не показывать слабость».
– Ты там, где будешь находиться до тех пор, пока Лин не вернет нам долг, – отозвалась тень, что была повыше.
Приглядевшись лучше, заметила ее светлые, собранные в хвост, волосы и грубые ботинки на ногах. Те самые, которыми она пыталась отбить мне ребра.
– По-твоему, как скоро твой папочка бросится тебя искать? – продолжал мой похититель. – Как думаешь, он сильно тебя любит? Или деньги и свобода для него важнее?
Почувствовав подступающую тошноту, откинулась назад и оперлась на кушетку.
Любил ли меня Александр? Нет. Об этом никогда не могло идти и речи. Он видел меня своей игрушкой, последовательницей или преемницей. Кем угодно, кроме родной дочери.
Не сумев совладать с собственным состоянием, я запрокинула голову и перевела взгляд на вторую фигуру, стоящую возле спасительной лестницы. Судя по голосу первого и их разговору, это он, этот рыжий парень, глядящий на меня из-за спины своего соратника, ударил меня по голове и приволок сюда. Это его нужно четвертовать первым.
Подумав об этом, сразу почувствовала себя странно. Рыжий не казался таким грозным, как блондин. Возможно, он пытался казаться крутым, но стоя там, за спиной своего старшего товарища, выглядел вполне безобидно. Собрав на груди руки, он закусывал губу и смотрел на меня так, будто извинялся за то, что только что сделал.
– Лин не придет, – сказала, наконец, я. – Ему плевать на меня и мою жизнь.
Длинноволосый хмыкнул.
– Ты так думаешь? – спросил он. – Поэтому он столько лет тебя прятал?