– Он меня прятал? – невесело усмехнулась я. – Он не хотел меня знать. Все, что ему было от меня нужно… – я задумалась. – Если честно, я даже не знаю, что именно он от меня хотел. Но о любви там точно никогда не шло и речи. Он не станет ничего вам отдавать взамен меня. Поэтому давайте вы просто вернете меня туда, где взяли, и я обещаю все забыть.
Блондин склонил голову и посмотрел на меня исподлобья.
– Ты со мной поторговаться решила?
– Не имею такой привычки. На базар не хожу, – отозвалась я куда наглее, чем собиралась.
Меня раздражало, когда меня не хотели воспринимать всерьез. Но сейчас нужно было действовать осторожнее. Главное было не перегнуть палку и выбраться отсюда живой.
Бандит округлил глаза. Видимо, не ожидал, что его жертва окажется такой дерзкой. Но я и не была никогда простой. Да и жертвой себя считать не горела желанием. Пусть даже грудь все еще сдавливал липкий страх.
– Свяжись с Лином и скажи, чтобы он приехал, – не повелся на провокацию блондин. – А если он этого не сделает, будешь отвечать ты. Долги предков всегда на нашей совести.
Я плотно стиснула зубы, но промолчала.
Отвечать за долги того, кого даже не знаю? Прекрасное предложение, от которого невозможно отказаться.
– Просто делай, о чем тебя просят, Даниелла, и с тобой ничего не случится, – подал вдруг голос рыжий. Его виноватый взгляд сканировал меня насквозь, будто пытался залезть прямо мне в голову.
– Со мной уже кое-что случилось, если ты не заметил, – вспылила я, глядя на него. – И это, если я правильно поняла, сделал со мной ты. Думаешь, после такого приема я поверю хоть одному вашему слову?
– Придется, – выдохнул он, отводя взгляд.
– В любом случае я не знаю, как с ним связаться. Мы не общались.
– Что? Хочешь сказать, он ни разу не выходил с тобой на связь? – хмыкнул блондин. – Не верю. Он прекрасно знал, что мы ищем тебя. И даже не постарался спрятать? Тот мальчишка, что ошивался вокруг тебя, не в счет. Было глупо отправлять его в одиночку.
Мысль о Марке, постоянно оглядывающемся по сторонам, не придала мне позитивных эмоций. Если это и вправду была вся защита отца, то ему точно было на меня плевать. Как, в общем-то, и на самого Марка, потому что он явно тоже подвергался опасности все это время. Один против нескольких таких блондинов он бы точно не выстоял.
– У меня не было желания общаться с этим человеком. Поэтому если вы хотите…
– Плевать, – резко перебил меня мужчина. – Ему в любом случае скоро передадут, что ты у нас. Осталось только подождать. Но когда настанет твой выход – а он настанет, не сомневайся, – сыграй жертву как можно правдоподобнее. Нужно разжалобить твоего папочку, – он усмехнулся. – А если не будешь играть по нашим правилам и слушаться старших, мы поможем тебе этому научиться. Думаю, тебе бы этого не хотелось.
По подвальному помещению разнесся глухой неприятный смех, отдающийся эхом от каменных стен. Мы с рыжим коротко переглянулись, но тут же отвели взгляды – он на своего товарища, я на пол.
– Скоро тебе принесут еду, – сказал он отрешенно. – Если понадобится выйти в туалет, скажи об этом погромче. Парни, которые охраняют выход, тебя проводят.
Отвечать я ничего не стала. Продолжила сверлить глазами землю, стараясь остановить вновь начавшую вращаться комнату. Я не собиралась мириться с тем, что происходило, но для начала мне стоило привести себя в чувство. А уж потом я точно найду выход.
Вырою подкоп, обманом вытяну у кого-нибудь телефон и позвоню в полицию, сделаю все возможное, чтобы выбраться отсюда. Как и все остальные, я могла бояться. Но я никогда не позволяла себе быть слабой. Даже в собственных глазах.
Через какое-то время на пороге моей одиночной камеры и вправду появилась еда. Это была перловка, дожидающаяся меня в какой-то железной миске, очень напоминающей собачью. Возможно, это была и не она, но намек был предельно ясен – сиди в конуре, не высовывайся без нужды и жди своего хозяина.
Стоит ли говорить, что кашу, ненавидимую с детства, есть я не стала? Я даже к ней не притронулась. Миска так и стояла возле лестницы вместе с граненым стаканом, наполненным водой.
Спокойствие в голосах тех, кто находился наверху, за запертой дверью, нервировало. Их совсем не волновало мое присутствие. Им не было дела до того, как болит моя голова и как хочется разбить о стену все, что только возможно. Они будто всю жизнь провели там, охраняя похищенных для своих целей людей.