И, тем не менее, их разговоры казались мне до смешного обыденными. Они обсуждали прошедший недавно футбольный чемпионат, качество алкоголя в одной из известных пивоварен и каких-то девчонок, на которых напоролись не так давно в клубе. И от этого мне становилось еще более тошно, ведь эти же парни, чьи голоса я слышала, находясь в заточении, принадлежали тем, кто спокойно ходил по улицам нашего города. Они каждый день выходили отсюда и встречали сотни людей, которые не подозревали о том, чем на самом деле занимается случайный прохожий.
Пару раз, когда понимала, что чувствую себя немного лучше, я задумывалась о том, чтобы отправиться наверх и разведать обстановку. Благо мои палачи не были кончеными извергами, и оставили мне такую возможность. Несколько раз в день я могла выбираться в туалет и незаметно оглядываться, разрабатывая план побега. Только плана пока никакого не было. Как и моих вылазок из подвала. Как бы я ни решалась на это, мое тело все еще было слабо, а как только я пыталась подняться на ноги, голова начинала кружиться без остановки.
– Эй, ты, – услышала я через какое-то время, продолжая сидеть, опустив голову и закрыв глаза. – Есть точно не будешь?
Взглянув на какого-то молодого парня, появившегося на пороге, исподлобья, я промолчала.
– Что, нет? А зря, – хмыкнул он. – Перловка – коронное блюда Кира. Он ее тысячей разных способов приготовить может.
Я только снова опустила голову и закрыла глаза. Пусть оставит этот обыденный тон для кого-то другого.
Еще через какое-то время я поняла, что терпеть больше нет сил. Мне нужно было выйти в уборную, чего бы мне это ни стоило.
Нащупав за собой твердую поверхность кушетки, я оперлась на нее и впервые за несколько часов поднялась на ноги, за что они отблагодарили меня неприятным покалыванием. В висках застучало. Ребра отозвались болью.
– Мне нужно выйти! – подавляя в себе приступы недомогания, закричала я, как и говорил рыжий. Но, похоже, все силы я потратила на пререкания с блондином. – Эй! Это срочно!
За дверью послышалось шевеление. В замке заскрежетал ключ.
– Руки! – воскликнул парень. Не тот, что спускался ко мне раньше.
Этот был намного выше и старше. Кареглазый брюнет с очень короткой стрижкой почти под ноль. Навскидку я бы дала ему около тридцати.
В руках у него болталась веревка.
– Ч-что? – опешила я.
– Руки вперед, говорю, – рыкнул он.
Не до конца понимая, что происходит, я на автомате вытянула руки перед собой, и вокруг них тут же стала оплетаться та самая веревка. Она была тонкой, жесткой и неприятно царапала кожу. Но я ни слова не проронила на этот счет. Стойко терпела в ожидании.
Медленно отведя взгляд от пальцев своего надзирателя, я начала осматриваться. Мы находились в длинном темном коридоре, который тянулся в обе стороны от двери в подвал. Света было, конечно, больше, чем в моем подземелье, но все же не достаточно. Горели только небольшие плафоны, установленные под очень высоким потолком. Окна, так же расположенные несколько выше обычного, были забиты какими-то досками. Значит, догадалась я, это был цокольный этаж. Тот, что скрывался между первым этажом и подвалом. Этакий отросточек, которым мало кто пользовался, но который, несомненно, был важен в этом строении.
Стены коридора оказались обиты деревянными панелями, а пол устелен чем-то похожим на очень старый паркет. Причем настолько старый, что он скрипел при каждом шаге, извещая всех о том, что кто-то идет.
Когда парень, завязывающий мне руки, покончил с этим, убедившись в надежности узлов, я почувствовала резкую боль в запястьях. Меня потянули за собой, заставляя двигаться. Место, в которое мы направлялись, оказалось по правую сторону от двери. И в тот момент, как только мы сделали первый шаг, мне захотелось узнать, что находилось по левую.
– Шевелись, – рыкнул на меня мой провожатый, как только я решилась обернуться. – Мне совсем не хочется возиться здесь с тобой.
Решив оставить изучение левой части коридора на следующий раз, я стала осматривать то, что меня ждало здесь. А ждало меня не так много интересного. Это были несколько массивных деревянных дверей с резными узорами, несколько висящих по стенам картин и небольшая лестница, ведущая на первый этаж. Там, к моей радости, было гораздо больше света, и я с надеждой шагнула туда, ожидая увидеть путь к моему отступлению через окно.