Не зная, что на это ответить, я замолчала. У нас с Марком были похожие судьбы. Оба дети тех, кто по всем законам должен сидеть в тюрьме. Оба с искореженными кем-то жизнями. Только я могла прожить большую часть своей без всего этого дерьма, а Марк не мог. Он варился во всем этом с головой.
Наверно поэтому у него было так искажено чувство самосохранения. Он каждый день ходил по лезвию, а это было всего лишь новое приключение.
– Кстати хреново выглядишь, – прервал он поток моих мыслей, тут же понижая градус моего к нему сострадания.
– Ну, спасибо, – надулась я. – Как пойдешь в туалет, взгляни там на себя в зеркало.
– Я же не о том, – фыркнул он. – Просто ты бледная, как моль. Видно одни глаза. А еще на затылке осталась кровь.
– А у тебя все лицо синюшнее и губа разбита, но я ж молчу, – буркнула я, ковыряя носком землю на полу.
– Можешь сказать, я не обижусь, – благодушно разрешил он, а я лишь зыркнула на него глазами полными ненависти.
Парень только приподнял уголки губ. Дурацкая привычка.
– Узнаю этот взгляд. Ты очень похожа на своего отца.
Яростный огонь все больше разгорался внутри меня. Уж лучше бы этот парень был в отключке.
– Я на него не похожа, – прошипела сквозь зубы.
Марк промолчал, и расслабившись, опустил плечи и закинул назад голову, опираясь затылком о стену.
Помолчим.
Молчали мы долго. Может быть полчаса, а может быть час. Точно сказать было трудно за неимением в арсенале часов. И было в этой тишине что-то странное. Успокаивающее. Я понимала, что она наполнена чьим-то близким дыханием и это давало надежду на то, что все еще может быть хорошо. К тому Марк оказался очень удобным соседом. Его общество меня совершенно не напрягало.
Ярость, вспыхнувшая внезапно, так же внезапно потухла. Возможно, Марк понимал, куда больше, чем я, и знал, когда стоит остановиться в развитии какой-то темы. Может, я и вправду была настолько похожа на своего отца, что его знакомые теперь понимали, как общаться и со мной тоже. Я ведь совсем ничего о нем не знала, а вот Марк видел то, чего мне из-за моей стены ненависти заметно не было. И это было далеко не только внешнее сходство.
Спустя какое-то время парень попросился на выход. По ту сторону двери его встретили не особенно радушно, но все же отказывать в сопровождении не стали.
Марк, в каком бы состоянии ни находился, не боялся этих парней, а со Штырем, тем самым длинноволосым белокурым мужчиной, и вовсе оказался хорошо знаком. С ним он препирался охотнее всего.
– Если бы не Аркадий с его навязчивыми идеями, я бы уже давно вас со свету сжил, – воскликнул он после того, как шаги Марка и его сопровождающего стали удаляться. – Сдались вы мне оба!
А затем он со всей силы грохнул по двери, отчего по подвалу разнесся глухой гул.
Меня передернуло. Бок снова начало колоть от неприятных воспоминаний.
– И чего только этот старый хрен с вами носится, – продолжил возмущаться мужчина. – Эй, ты, – стукнул он по двери еще раз, обращаясь ко мне. – Ты хоть ценишь то, что делает для тебя мой босс? На месте Арка я бы вообще запретил вам выходить.
Мое благоразумие взяло верх, и я не ответила.
Это имя – Аркадий, я уже несколько раз слышала в разговорах, но никогда не придавала ему значения. Теперь же все медленно становилось на свои места.
– Молчишь? – спросил мужчина чуть тише. – Правильно делаешь.
И, громко выдохнув, он замолчал тоже. Видимо потерял ко мне интерес.
Ждать возвращения Марка пришлось невыносимо долго. Здесь вообще время казалось каким-то неестественно растянутым. От этого становилось не по себе.
Обойдя помещение по кругу пару десятков раз, я забралась на кушетку с ногами, и стала медленно раскачиваться.
Мне было страшно.
Я боялась, что снова останусь одна, что с Марком что-то случится, и, что я больше никогда не увижу света. Вдруг этот милостивый Аркадий все же изменит свое решение, и мне придется сидеть здесь безвылазно, ожидая появления человека, который никогда сюда за мной не придет.
Когда в замке заскрежетал ключ, я тут же подняла голову в ожидании. На пороге появился Марк. Его глаза метали молнии, а челюсти были плотно сжаты.