Еще не до конца обдумав пришедшую вдруг в голову догадку, я наклонилась и набрала в ладонь горстку земли, кинув ее в сторону парня.
«Да как он только посмел воспользоваться моей беспомощностью? Почему у них не осталось ничего человечного?»
Ничего не знавший о моих рассуждениях парень обернулся и вскинул брови.
– Ты что творишь? – беззвучно спросил он, а я стащила с себя его куртку, и бросила ее в него. Он, к счастью, поймал. Мужчины за закрытой дверью ничего не услышали, и не прекратили своего разговора.
– Ты здесь только для этого? – прошептала я, зная, что он все равно услышит.
В моих глазах вспыхнуло пламя. Я знала, что все не могло быть так просто. Меня снова водили за нос.
– Что? – сделал он вид, что ничего не понимает.
Развернувшись, я зашагала обратно к кушетке. Марк, поднявшись, двинулся за мной следом.
– Ты не выспалась что ли? – спросил он, подойдя ближе. – Что на тебя нашло?
– Ты мне соврал!
– Когда это?
– Когда сказал, что пришел сюда из-за меня.
Я истерично рассмеялась. Все это было таким глупым. И его слова и моя реакция на них.
– Тогда что я, по-твоему, делаю здесь?
– Шпионишь. Ищешь информацию на своих конкурентов. И только.
Глаза Марка с каждым моим словом все больше округлялись.
– Ты вообще себя слышишь?
– А ты? – воскликнула я, забывшись.
– Тише, – шикнул на меня парень, подходя вплотную и маша руками перед моим лицом. – Сядь и выдохни, если не хочешь все испортить.
– Испортить твою возможность узнать что-то для моего отца?
– Здесь нет твоего отца! – тоже начал заводиться Марк. – Здесь только ты и я. И что бы ты там себе ни надумала, я говорил правду. А там, – он указал на дверь, – я хотел узнать больше информации о том, как мы можем отсюда выбраться.
Его слова имели смысл. И это убивало.
Неужели я снова ошиблась? Что если Марк действительно пытался помочь? Может, не стоило на него так набрасываться?
– Ты что, считаешь, что я совсем мазохист, раз полез сюда ради какой-то там информации? Я знаю кучу других способов, чтобы ее добыть. И для этого мне не нужно сидеть с тобой в холодном подвале.
Глаза цвета пасмурного неба глядели на меня с упреком. Разглядывали мое лицо, изучали реакцию на его слова, искали что-то такое, чего я не могла понять. Марк ждал, что я снова скажу что-то, пытаясь задеть, но этого не произошло. Вспышка гнева сошла на нет, и я просто плюхнулась на твердую поверхность кушетки.
Я была раздавлена всем этим, не зная, что со мной происходит. Возможно, так на меня действовало замкнутое пространство и отсутствие дневного света. Я хотела, как и говорил вчера Марк, думать трезво, но пока могла только вновь и вновь пропускать через себя весь негатив, с которым до этого мне не приходилось сталкиваться в таком количестве.
Я не знала, чего ожидать. Не знала, о чем думать, и как в этом кошмаре воспринимать доброту Марка. Все это было так непонятно, что сбивало с толку.
Уронив голову на руки, я закрыла лицо ладонями.
Как же все это меня достало. Как же хотелось встать и просто пойти домой, подальше от всех этих людей, от чьих-то игр и заговоров. Раствориться, уехать, улететь. Что угодно и куда угодно. Лишь бы все это, наконец, прекратилось.
Я просто хотела жить. Так, как это было раньше. До знакомства с Александром. До приезда в этот проклятый город. До всего этого безумия.
Я просто устала. Устала бежать, не видя перед собой ничего.
В тот момент, когда я была уже готова по-детски расплакаться, моей руки коснулось что-то мягкое и теплое. От этого легкого прикосновения на душе тоже немного потеплело. Меня не били. Меня просто хотели успокоить.
Медленно отведя ладони от лица, я взглянула на Марка, который стоял рядом и просто смотрел на меня. И я знала, о чем он думал. Он все понимал, ведь он тоже не выбирал этот путь. Он просто родился не в той семье, но каким-то чудом все же сумел сохранить в себе человечность.