Мягко проведя пальцами вдоль моего предплечья, парень опустил полный тоски взгляд и, сжав в кулак руку, отвел его в сторону.
– Мне просто нужно, чтобы ты доверилась мне. Не знаю, сможешь ли ты это сделать, но хотя бы попробуй. Так нам обоим будет проще. С тобой ничего не случится, я обещаю.
Я ничего не ответила. Только коротко кивнула и снова легла на свое спальное место, закрыв глаза, будто отгораживаясь от всего, что только что произошло. А вскоре и вовсе провалилась в очередной сон.
Я увидела перед собой старые железные гаражные боксы, окрашенные синей краской. По ним мы с ребятами любили бегать в детстве. Помнится, некоторые из моих друзей тогда даже ломали руки, падая с них.
И вот мне снова восемь лет. Я вышла на прогулку и убежала со двора за ребятами. Они привели меня сюда, рассказывая всякие истории о том, какие страшные вещи тут творятся. Они были уверены, что вход на территорию гаражного кооператива был разрешен только взрослым, а поэтому железные коробки казались еще более привлекательными.
Я уставилась на один из гаражей, который выбивался из цветовой гаммы, стоящих поблизости. Он был темно-серым. Почти черным. Это завораживало и привлекало меня. Хотелось найти хозяина и спросить, почему он решил отличиться от всех и покрасить свой гараж в другой цвет. Он явно не любил следовать общим правилам, как и я.
Преодолевая страх, я пошла к нему мелкими тихими шагами. Галька под ногами немного хрустела, что выдавало мое присутствие. Однако я уже поставила перед собой цель и шла к ней как завороженная.
Тут из-за железной двери бокса показалась голова. Мальчик. Чуть старше меня, но показавшийся мне уже таким взрослым. Темные волосы коротко острижены, глаза немного сощурены из-за слепящего солнца.
– Что ты здесь делаешь? – крикнул он мне.
Я остановилась и обернулась в поисках того, к кому он обращался. Неужели он говорил со мной?
– Тебе нельзя здесь быть. Уходи, – прокричал он снова.
Ветер всколыхнул его футболку, и она немного задралась, открывая длинный шрам, идущий поперек его живота. Он тут же поправил ее, и сверкнул в мою сторону недобрым взглядом.
– Уходи сейчас же! – продолжил он, обращаясь ко мне, и пошел в мою сторону.
Я испугалась и побежала, не чувствуя ног.
Распахнув глаза на этот раз, наткнулась лишь на привычную уже темноту, разбиваемую тусклым светом одинокого фонаря, висящего на соседней стене.
На себе почувствовала тяжесть кожаной куртки Марка и ее потрясающий неповторимый запах. Он снова накрыл меня ей, а сам лег на полу в одной футболке.
Перекатившись на другой бок, взглянула на парня, лежащего ко мне лицом, уткнувшись носом в сгиб локтя и поджав ноги. Веки его слегка трепетали. Когда-то бабушка говорила мне, что это означает, что человек видит красочный сон. И мне вдруг стало интересно, что такого мог видеть во сне этот странный парень, не побоявшийся заявиться в логово врага.
Марк просил доверять ему, но все же, пока я не смогла разобрать истинных мотив его поступков, мне хотелось лучше к нему присмотреться. И пока то, что я видела, нравилось мне, хоть я и не собиралась себе в этом признаваться. Возможно, причина была в его идеальном лице, покрывшемся легкой щетиной. Или в растрепанных волосах, которые на ощупь оказались такими же мягкими, как на вид. А быть может, это все его глаза, которыми он мог просканировать любого насквозь.
Мотнув головой, я постаралась отогнать от себя непрошенные мысли. Поднялась с кушетки, снимая куртку, и присела на корточки рядом с соседом. Это его не потревожило, а потому я осторожно накинула кожанку на его плечи, слегка задев кожу на его руке. Она была такой холодной, что мне стало совестно, что я не проснулась раньше и не вернула ему его вещь.
От навалившейся сверху тяжести парень вздрогнул, но не проснулся. Он лишь пробормотал что-то неразборчивое, и укутался в свое импровизированное одеяло сильнее.
Поднявшись на ноги, снова подумала о том, что могло сниться Марку в этот момент. Его лицо выглядело таким умиротворенным. Наверняка не таким, каким оно бывает у меня, когда я сплю. Ведь меня все еще довольно часто посещают кошмары. После смерти бабушки моя жизнь в целом все больше превращалась в кошмар.