Я пристальнее посмотрела на Марка, и поняла, что этот дурак действительно до сих пор влюблен. Только у влюбленного человека так загораются глаза, когда он говорит о любимой. Когда-то я и сама восхищенно рассказывала об Артеме. Даже после того, как он бросил меня, мои глаза продолжали гореть. Но со временем они потухли. Остались одни уголечки.
У этого же парня глаза горели до сих пор.
– И что же ты сделал, раз считаешь себя идиотом?
– Я решил попробовать перенаправить свои чувства на Альбину. Той девушке я так ничего и не сказал. Даже не попытался выйти из тени. Не захотел рушить ее жизнь, ведь со мной всегда одни лишь проблемы. А ей и так в последнее время жилось несладко. Поэтому я лишь наблюдал со стороны, и ненавидел того, кто был рядом с ней.
Он грустно улыбнулся, глядя на кусочек железа в своих руках.
– Не знаю, зачем все это тебе рассказываю, – выдохнул он.
Я не заметила, как моя рука потянулась к парню, и провела по его густым каштановым волосам. На ощупь они были очень приятными. Напоминали шерсть персидского кота, которого я однажды гладила дома у одного из своих друзей.
– А я вспомнила, кого ты мне напоминаешь, – произнесла я еле слышно, убирая руку.
Взгляд парня снова пал на меня.
– Когда-то в детстве я видела мальчика, очень похожего на тебя. Он настолько мне понравился, что снился потом едва ли не каждую ночь. Странно, что я вспомнила о нем только сейчас.
Марк отчего-то напрягся.
– Вы не были знакомы?
– Нет, – ответила я, поддаваясь воспоминаниям. – По крайней мере я не помню, чтобы мы с ним знакомились. Я вообще много чего не помню из своей жизни. Будто кто-то взял ластик и стер некоторые детали. Лица людей, события, мои мысли. Это, должно быть, странно, но я уже привыкла.
– Тогда почему сейчас об этом вспомнила?
Я пожала плечами.
– Говорю же, ты мне его напомнил. У него волосы торчали во все стороны, как у тебя, – усмехнулась я. – А еще он был очень удивленным, когда я подбежала к машине, в которой он сидел, и со всей силы ударила ладошкой по капоту.
– Зачем? – спросил Марк, не отводя от меня заинтересованного взгляда.
– Просто так. Мне было весело, – ответила я с улыбкой. – А когда бежала назад, думала, что стоит узнать, как его зовут и предложить вступить в мою компанию. Но когда добралась до бабушки, она больше не разрешила мне убегать, и заставила идти с ней домой. Я была уверена, что еще встречу его, но этого не произошло.
– И тогда он стал тебе сниться?
– Ага, прям какое-то наваждение случилось. А потом как-то резко все прекратилось, и я забыла о нем. Интересно, почему я об этом вспомнила. Я видела его всего одну минуту своей жизни, а почему-то храню эти воспоминания до сих пор.
Марк понимающе кивнул. Уголки его губ приподнялись.
– Интересно было бы узнать, что с ним стало, – произнесла я.
– Может, однажды у тебя будет такая возможность, – улыбнулся мне мой сосед.
До самого вечера мы с Марком перебрасывались какими-то незначительными фразами и рассказами о жизни. Я рассказывала ему о том, как не давала покоя учителям в своей школе, а он убеждал меня в том, что всегда старался быть примерным мальчиком, несмотря на то, в чьей семье родился и что ему приходилось делать. Я говорила о том, как ставила первые рекорды в забегах в длинные дистанции, а он делился тем, как проходили его первые задания. Его мама никогда не поощряла этого. Более того она часто плакала, когда Марк делился с ней своими сомнительными подвигами, а потому вскоре он перестал это делать. Он занимался с ней музыкой, читал много книг, а после этого шел к отцу, где получал подзатыльник за то, что уделял слишком много внимания всяким глупостям.
Марк пытался не концентрировать на этом свой рассказ, но я сразу поняла, что жилось ему вовсе не сладко. Он подвергался давлению со стороны отца, был свидетелем того, как несправедливо обходился он с его матерью. Будучи маленьким мальчиком, он впитывал в себя угрозы и боль, находя успокоение только в старой кладовке, где он прятался вместе со своими книгами о храбрых мушкетерах и прочих героях, умевших постоять за себя. Он чувствовал, что и сам может быть таким, но пока ему все же не доставало храбрости, поэтому он шел на очередное дело вместе с отцом, ругая себя за то, что не может от этого отказаться.