Где-то слева в грудной клетке начала скапливаться обида на него. И я чувствовала, что она не уходит. Она теперь живет там вместе со мной всегда.
Я не нужна папе. Я не нужна никому.
– Линберг! – слышу я позади себя голос, когда уже направляюсь в сторону дома. Тут же ощущаю, как слетает с моей головы бантик. Кто-то его украл.
Я оборачиваюсь, чтобы понять что случилось, но меня ударяют по голове портфелем. Больно.
– Ты что делаешь? – кричу я однокласснику Сережке, и тру голову рукой. Чувствую, как проступают слезы.
Сегодня же мой день рождения. Никто не должен бить меня. Это неправильно.
И тут из-за кустов в сторону Сережи летит камень. Он попадает ему прямо в голову, и звонко отлетает на землю. Мальчик начинает лихорадочно озираться по сторонам в поисках того, кто это сделал, но никого не видит. Только я замечаю за кустами небольшую прядь темных волос.
Из меня вырывается смех, и я убегаю прочь оттуда.
Я чувствую, как кто-то гладит меня по щеке, невесомо изучая черты моего лица. Он касается лба, отводит прядь волос, что прилипла к коже, затем тянется к моей кисти, замирает на пару секунд, но все же касается ее. Ведет пальцами по костяшкам, очерчивая вены. Внутри у меня теплеет от этого прикосновения. Я знаю эти руки, и знаю их тепло. Мы уже встречались раньше. Намного раньше.
Тоненькими иголочками в груди отзывается голос, который просит, чтобы я проснулась, но я не просыпаюсь. Просто не могу сделать этого, как бы ни хотела. Мне нужно еще немного времени, чтобы прийти в себя.
Открываю глаза только на следующий день, что понимаю по запаху перловки и зубной пасты, которой Марк, как оказалось, тоже пользуется. Я все-таки выжила. Это радует. Не радует только то, что я все еще здесь, у меня все еще болит, а вчера я так и не съела свою тарелку плова. Зато сосед, наверное, остался сыт и доволен. Ему ведь досталась двойная порция.
Произошедшее помнится с трудом. Одни только вспышки света перед глазами, чьи-то голоса, ноги, наносящие удары. Голос Марка сквозь темноту. Его очень много. Слова, слова, слова… его голос действует успокаивающе, как и сейчас, когда он сидит около меня и говорит:
– Доброе утро, – невеселым тоном.
Поворачиваю голову на звук. Он доносится откуда-то слева, около моей головы. Парень сидит прямо передо мной в пол-оборота и жует свою перловку.
Надо же, как ни в чем не бывало. Ему совсем меня не жаль?
Вспоминаю, как хотела сбежать без него. Отчего-то становится стыдно. Не нужно было пороть горячку и совершать такие необдуманные поступки. Наверное, все же стоило его выслушать и дать объясниться. Не всегда первая версия истории звучит правильно. Иногда стоит выслушать ее из нескольких источников, чтобы понять, что произошло на самом деле.
Почему я так быстро поверила рыжему, и не дала и слова сказать Марку? Неужели я только этого и ждала? Подтверждения, что он всего лишь такой же уголовник, как и мой отец.
– У меня для тебя плохие новости, – произносит парень все тем же тоном, но я слышу затаившуюся в его словах иронию. – У тебя снова не получилось сбежать без меня.
– Прости, – шепчу я сипло.
Он улыбается в ответ уголками губ.
– Я такая неудачница, – добавляю я. – Ничего не могу довести до конца. Всегда что-то мешает, – пытаюсь посмеяться, но боль в грудной клетке останавливает.
– Ты действуешь импульсивно. А это ни к чему хорошему не приводит, – замечает он, отправляя в рот еще одну ложку каши. – Кстати Рыжий обиделся. Теперь нас ждет пожизненная перловка.
Я улыбаюсь. Вчерашняя буря прошла, но оставила за собой множество обломков.
– Больше не делай так, ладно? – продолжает он уже серьезнее. – Ты поступила глупо, и ужасно меня напугала.
– Я…
– Не захотела оставаться в замкнутом пространстве с тем, кто смог убить человека? – спрашивает он спокойно.